ФРПГ "Трион"

Объявление

Смутный час между волком
и собакой меняет очертания привычного мира. Свет сменяется тенью, форма - мороком, а пение птиц - тихим шипением стали, выходящей из ножен. Лишь одно остаётся незыблемым - люди. Только люди не меняются никогда...
Оказаться не в том месте, не в то время - достаточно паскудный способ добыть себе неприятности. Так сложились обстоятельства...
читать дальше
Довольно известный исследователь-историк, имя которому Рангоригасту Гржимайло, нашел в горах Малого хребта неизвестную доселе шахту... читать дальше
Путь к ущелью К'у и Ла был тернист и долог: недоброжелательные леса духов кишели смертельными опасностями... читать дальше






01.04.18: Неожиданно, и очень символично с точки зрения календарной даты, на форуме появился новый дизайн. ;)






По техническим причинам, мастера не сумели
вовремя заполнить этот раздел. О, ирония...
Предыстория:

Некогда гномья пророчица Валлана предсказала наступление Конца Света и разрушения Мира в 1000 году. Предсказание было небольшим, но настораживающим: «Когда Столпы Равновесия исчезли, Пустота, расправив крылья и выпустив когти, вторглась в Мир. Увлеченные вечными распрями, ненавистью и жаждой наживы, одурманенные ложью Высших, живые создания не заметили опасности, оставаясь слепыми и глухими, потому что не хотели видеть и слышать то, что было им противно. Когда же беда стала столь очевидна, что спрятать ее уже не удавалось, Мир пал в бездну хаоса и завершил Круг Жизни».
Пергамент, описывающий сие событие, неожиданно нашелся архивариусом в одной из закрытых библиотек Северинга. Правда это или нет, и что конкретно имела в виду Валлана, никому не известно — сама пророчица была слишком стара и спокойно умерла, не дожив до нынешних дней и не оставив более никаких сведений.
Гномы посчитали Пророчество слишком непонятным, чтобы сразу начать пугать им жителей Триона, и расшифровать все сами, но, как известно, любые тайны имеют свойство странными путями просачиваться и распространяться среди простых смертных. Вот и Пророчество Валланы стало достоянием гласности, переходя из уст в уста и пугая слишком впечатлительных обитателей всех трех материков Триона. Мало того, в последнее время в Немоне объявилась секта «Видящие Истину» напрямую проповедующая Конец Света и призывающая жителей к покаянию.

Настоящее. 998 год.

Всего два года остается до предсказанного великой гномьей Видящей Валланой конца мира. Империю заполонили лжепророки, обещающие спасение, все чаще слышны голоса некромантов, ведьм и приверженцев разнообразных оккультных сект, поклоняющихся Пустоте. Из уст в уста передаются слова предсказательницы: близок последний час этого мира. Кажется, сам Творец отвернулся от Триона, оставив его на грани хаоса и безумия.
На фоне всего этого немудрено и потерять себя. Как произошло это с молодым императором Велерадом, и без того получившим серьезный удар в виде трагической потери семьи более, чем десять лет назад. Понимая, что власть и порядок в огромной стране удержать становится все сложнее, снедаемый, к тому же, ненавистью ко всем, кто не является человеком и считающий нелюдей виновными в приближающемся Армагеддоне, некогда рассудительный правитель пошел на безумные меры.
Все нелюди в Империи — от светлого эльфа до последнего гоблина — новым указом Велерада объявлены вне закона. Не имеющие ни гражданских прав, ни защиты, они должны покинуть пределы страны или быть переселенными в специально созданные резервации, в противном случае они будут преданы смерти. Гонения на нелюдей объявлены официальной политикой Немона, городской страже, ордену Тюльпана и даже членам ЛИГ вменяется в обязанности, ко всему прочему, арестовывать или казнить (в случае открытого сопротивления) любого представителя нелюдской расы в любом уголке Немона или потворствующего ему человека. Вчерашние соседи могут в любой момент стать врагами.
Новые порядки поставили Империю на грань гражданской войны. К нелюдям и прежде шло враждебное отношение, а ныне, подписанный самим Императором, указ вовсе развязал руки самым отъявленным расистам. Многие поддерживают Велерада в его ненависти, но пограничные аристократы, встревоженные волнениями на границах со степью Орр'Тенн или лесом Сильве, некоторые члены ЛИГ, Академии Магии и Торговой Гильдии, недовольные напряженной политической ситуацией, считают императора опасным безумцем, действия которого приведут страну к окончательной гибели. Выбор между верностью трону и тем, что считается благоразумным, особенно тяжел в преддверии конца мира, но неумолимо близок.
Возмущенные агрессией Немона, представители независимых государств, находящихся в торговых, союзнических или нейтральных отношениях с Немоном, - эльфы, темные эльфы, гномы - в панике шлют сообщения в Неверру и Каторию, будучи практически не в состоянии защитить своих соплеменников в Империи. Воинственные орки, воодушевленные возможностью захвата новых земель, светлые эльфы Довеллы, ведомые волей своей амбициозной ксарицы, остававшиеся доселе в тени вампиры собираются в ожидании падения колосса Империи.

О скипетрах Сильерны (побочная сюжетная ветвь):

Три Скипетра издавна были переданы самой Сильерной эльфийским кэссарям, как самым мудрым представителям из созданных на Трионе рас. Скипетр Заката хранился в Храме темных эльфов в Шьене, Скипетр Рассвета — у Светлых в Довелле, Скипетр Полудня — у лесных эльфов на алтаре в лесу Сильве. Ходят слухи, что когда-то существовал и Скипетр Полуночи, переданный людям, но сведения о нем не сохранились, и легенда осталась лишь красивой легендой, не более. Установленные на алтарях Скипетры поддерживали энергетическую структуру Триона, обеспечивая соблюдение баланса сил, и не давая Пустоте поглотить энергию Теи.
Однако два года назад Скипетры были похищены. Эльфийские кэссари приняли решение утаить истину от подданных и заменили настоящие реликвии на поддельные, пока настоящие не будут найдены и возвращены на место. О сохранности и целостности самих реликвий эльфы не беспокоились, ибо уничтожить Скипетры нельзя - созданы они не простыми смертными ибо несут в себе частичку божественного, но вернуть их требовалось как можно скорее — структура мира нарушилась, Твари Пустоты получили возможность проникать в мир Триона в местах, где ткань Теи истончена, и скопилось много негативной энергии.
Время шло, поиски результатов не приносили, мало того, то здесь, то там стали объявляться неизвестные монстры, нападающие на людей. Кое-кто связывает их появление с изреченным Валланой пророчеством и говорит, что они являются самым явным предзнаменованием надвигающегося конца Света.




01.04.18: Плюшки! Проанализировав последние отыгрыши на Арене и в Сюжетных эпизодах, было принято выделить достижения лучшего, на наш взгляд, игрока! За его смекалку, храбрость и великий потенциал, мы награждаем непревзойденного мастера Огня и Пламени, Диохона, артефактом мифической редкости - Великой Перчаткой...
Повелись? С первым апреля! :3

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ФРПГ "Трион" » Творчество » Звездные вершины


Звездные вершины

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

публиковался на дриме.... вот с этим) Кагбе книга)

Глава 1

Илотос был очень зол. Опустив холодные бледные руки на высокие каменные подлокотники своего каменного трона, Темный бог Порядка, морща нос, то нервно бегал глазами по желтым страницам толстой книги, что висела в воздухе прямо перед ним, то недовольно делал дугообразное движение указательным пальцем, и страницы послушно переворачивались. На потертой серой обложке рукописи был изображен красный дракон, летящий в огне – символ Пылающего. Илотос чуть повернул голову, в сторону высокого черноволосого мужчины в сияющих серебряных доспехах, и, все так же морща нос, тихо сказал:
- Лансет, ты только послушай, что они пишут, - страницы книги зашумели, книга послушно раскрылась на нужном месте и опустилась Темному богу Порядка прямо в руки, - «… и навечно будут прокляты Темные Боги, которые пленили нас, и которые обманом заставили нас служить им. Да восславится Вечный Пылающий, что освободил нас и даровал защиту нам, - с каждым словом голос Илотоса становился все громче, холодные голубые глаза его загорались жгучим пламенем, - Мы клянемся в верности Светлому Богу и клянемся славить его и служить ему, чтобы отплатить свой неоплатный долг. А все те, кто не захотят склониться перед Ликом его, кто все ещё желает служить Темным, знайте: ваш Бог – демон Империи …»
Илотос закончил читать на середине предложения, и полным злости взглядом, взглянул на все так же холодно-спокойного Лансета, очевидно ожидая от него какой-то реакции. Но на лице темноволосого мужчины не дрогнул ни один мускул. Впрочем, это и была именно та реакция, которой ждал от своего друга Темный бог Порядка.
- Илотос, все мы знали, что это неизбежно. И ты, и я, и Гастиан, и Ликина, и Аниста, и Иста, и Риллиан и Моргана с Ниацо… Даже Яссир. Однако так близко к сердцу это принял лишь ты, друг. Пойми, что Империя – это лишь ничтожная часть Мира. В наших руках ивстоетяне, орионцы, народ Эхо. Я и не говорю о вампирах.
Лансет, Темный бог Смерти, как всегда говорил очень ясно и размерено. Блики света, что опускались в зал из единственного большого окна, под потолком, тонули в его сияющих доспехах.
- Как ты не понимаешь?.. Сначала эльфы, теперь люди… Их глупая вера, вера в этих проклятых драконов дает им истинную Силу. Они не больше не боятся нас!.. Сегодня по всему Ириину сносят наши храмы, завтра первый Император подпишет свой первый Указ. – Илотос с ненавистью сжал книгу в руках, и она загорелась синим пламенем, - А что будет через сто-двести лет?.. Они нас забудут. Появление Серого Паука, Черного Пса на небе не будет вселять в их сердца ужас. Мы слабеем, Лансет… Кто мы без их Веры? Кто Бог без Веры?.. Ивстоетяне, народ Эхо, орионцы – их всех через несколько веков подчинит себе Империя. Через несколько тысячелетий о нас и вовсе забудут, и мы будем вынуждены вечно коротать вечный ход времени в своих Дворцах.
Лансет молча выслушал своего друга. Он был спокоен, как обычно. Медленно обойдя трон Порядка, мужчина взял из рук Илотоса медленно горящую книгу и потушил своим холодным дыханием пламя. Илотос же молча наблюдал за всеми действиями бога Смерти, в глазах его было отчаянье и непонимание.
- Они нас никогда не забудут, Илотос. Они, сами того не ведая, навеки вписали нас в свою жизнь. Вписали тогда, когда церковники составляли Священное Писание. Еретики были и будут, просто потому, что им запретили верить. Смертные не могут просто подчиниться. Скоро Вера в нас будет окружена романтичным, бунтарским настроением. Недовольные были всегда, и в нас будут верить всегда. Я тебе обещаю. Такова природа смертных.

***

Крик пронзил слух всех, кто находился в помещении – в маленьком сыром подвале, освещенным множеством свечей. Руки Карти, что сжимали тонкие металлические иглы с остатками прозрачных прочных ниток, были в крови. Однако на лице рыжеволосого молодого лекаря была улыбка – швы были успешно наложены. Бросив иглы и скальпель в железный тазик, что стоял рядом со столом, он вытер руки и пот со лба белым полотенцем, которое в мгновение стало грязно-коричневым. Облегченно вздохнув, Карти обратился к лежащему в полусознательном состоянии мужчине:
- Вам очень повезло с детьми, сударь. Очень. Если бы вас принесли ко мне на пару часов позже, то эта гадость прочно бы впиталась в кровь, и вас бы не спас никакой лекарь.
За шторку, в «операционную», как называл эту часть своего подвала сам Карти, заглянули три парнишки, шестнадцати лет. Они с тревогой посмотрели на молодого лекаря. Лежащий на столе мужчина, увидев их, устало и изнеможенно улыбнулся и попытался подняться. Но сразу же был остановлен:
- Вставать я вам категорически не советую – швы могут лопнуть. И тогда их продеться накладывать повторно. Вы же этого не хотите?
Мужчина перестал ерзать и нервно сглотнул. Повторного наложения швов он не хотел, ибо адские боли были почти непереносимы. Карти задвинул штору, и, не обращая ни малейшего внимания на парней, что ждали, пока он укажет им, что же дальше делать с отцом, полез в старый шкаф и достал из него бутылку с прозрачной жидкостью, и щедро полил ей только что зашитую рану. Жидкость зашипела и вспенилась, мужчина опять вскрикнул. Карти покачал головой и протянул бутылку парням.
- Забирайте его и несите домой. Не позволяйте ему вставать два-три дня. Каждый день обрабатывайте рану вот этим настоем. Через две недели приносите его ко мне, я сниму швы. И больше, ради Пылающего, не эксперементируйте с маррикой! Этой растение могут выращивать только те, кто знает как за ним ухаживать. Ваш отец определенно к ним не относиться, раз умудрился подраться с ней... Шип чудом не достал легкого.
Парни закивали, двое из них взяли отца на руки и осторожно вынесли из подвала. Один остался с Карти наедине. Он достал из кармана мешочек с монетками и протянул его лекарю:
- Матушка сказала отдать это вам.
Карти хотел было отказаться – его учили помогать нуждающимся бесплатно. Но не отказался. Он кивнул и грязной рукой взял мешочек с монетами. Мальчишка попрощался и убежал, а усталый Карти поднялся наверх и рухнул на кровать. Он даже не стал пересчитывать деньги, что на его месте сделал бы любой лекарь. Он просто закрыл глаза и попытался придти в себя. Операция была достаточно тяжелой – шип сломался и глубоко вошел в мягкие ткани. Вырезать его было очень рискованным делом – можно было задеть легкое. Он, наверное, даже уснул бы ,совершен забыв о том, что нужно обработать инструменты и вымыть руки, но из дремы его вырвал легкий стук в дверь. Так стучалась только…
- Орри, проходи, открыто же - устало сказал лекарь, и в тот же миг в дом шагнула невысокая упитанная девушка с голубой лентой в светлых волосах. Вообще, судя по внешнему виду, у девушки в родне явно были гоблины – уж слишком желтые у неё глаза были глаза и сильные, не обыкновенные для девушек Ириины, руки. В руках девушка держала маленькую старую лютню.
- Карти, ты бы хоть руки помыл!
Орри никогда не здоровалась, а вместо этого всегда говорила какое-нибудь замечание типа «ты бы в доме убрался», «расчесался бы» и прочее. И сейчас она не изменила своей привычке. Карти привык к этому
- И тебе привет. Что, как твое выступление? Вчера вечером я хотел сходить, но мне из Академии принесли труп и сказали, чтобы к утру я установил причину и время смерти…
Карти врал, никакой работы из Академии ему не приносили. Он просто очень устал – целый день занимался изготовлением настоек и порошков и к вечеру просто-напросто забыл про то, что вечером Орри выступала в «Новой Дыре».
Орри улыбнулась и махнула рукой:
- А, хорошо что не пришел. Все прошло как обычно, - все напились, как обычно, и начали приставать, как обычно…
- И получили отказ в резкой форме, как обычно, - улыбнулся молодой медик.
Орри промолчала, и уселась на кровать, рядом с Карти. Карти быстро поднялся и попытался вытереть руки о простынь, но внимательная в этом отношении Орри, быстро пресекла это, ударив тяжелой ладонью по рукам лекаря.
- Иди, мой руки, не марай чистые простыни. Не ел наверное ещё? Конечно нет! Что я матушке твоей скажу, когда она тебя такого тощего увидит.? Я же обещала ей, а моё слово…
- Тверже камня, я знаю... Хорошо, Орри, я сейчас.

Через двадцать минут Карти закончил обработку инструментов, вымыл руки и сменил рабочий халат на домашнюю рубаху и плотные штаны. Он сидел за столом и уплетал за обе щеки принесенные Орри из таверны жирные пирожки.
- Слушай, Орри, - обратился он к тем временем к хозяйничающей в комнате девушке, - я сегодня немного заработал… Может тут хватит тебе на новую лютню?..
- Лютню? Ты сперва заплати налоги за дом, а то, глядишь, заберут его, что я твоей матушке скажу, когда тебя на улицу вышвырнут?…
Карти замолчал. Вот так всегда, хотел сделать приятное - и ничего из этого не вышло, а настроение было испорчено.
Орри была приемной дочкой в семье. Матушка Карти взяла её в дом возрасте десяти лет. Карти тогда было ровно пять, девочка стала для него кем-то вроде старшей сестры. И даже сейчас, когда Карти переехал в столицу, в дом покойного отца, Орри заботилась о нем, считая что «его» матушка не простит ей то, что её ребенок живет без присмотра.
Карти встал, и, поблагодарив Орри, взял со стола мешочек с деньгами, и высыпал их на стол. Оказалось немного ни мало – сорок медяков. К уплате нужно было предоставить в два раза больше. Орри улыбнулась, и сказала, что остаток суммы можно будет внести и в конце месяца.
- Я сегодня теневика видела! – как бы между прочим сказала девушка. Карти чуть не упал сто стула, - Представляешь?.. Просыпаюсь, выхожу в главный зал – смотрю сидит за дальним столом господин в темном плаще. Я удивилась – с чего ради в такую рань посетитель в «Дыре»?.. Но ничего - забрала у трактирщика плату за вчерашней вечер, собираюсь уходить. Вдруг слышу - меня кто то зовет. Как будто прямо в уши шепчет так. Я обернулась – за спиной прямо стоит этот господин в плаще, который пару секунд назад, Пылающим клянусь, в углу таверны сидел. Говорит, гнусненьким таким голоском, мол моя ли эта песенка про «темного Яссира» Ну я говорю, что есть у меня такая песенка… Так он нехорошо так на меня из под капюшона посмотрел и сказал: «не шути с темными девчонка!». И исчез.. Вот такие пироги…
Карти не поверил сестре – как может быть такое – теневик, да прямо посреди города, в таверне ?– чушь.
- По-моему тебе действительно нужно быть поосторожней. Не стоит про Темных песенки сочинять. Не ровен час, инквизиция заинтересуется тобой.
Орри обиделась, она вообще легко обижалась. Не любила она, когда её что-либо указывали. Девушка просто встала и вышла, оставив Карти одного. Тот пожал плечами, менестрель – натура ранимая. К вечеру успокоиться и простит, тем более обижаться то не на что. Молодой лекарь закрыл за ней дверь и спустился в подвал – его ждали учебники, через неделю в Академии нужно было сдавать анатомию… И каково было удивление Карти, когда в подвале он увидел господина в темном плаще…

+1

2

Глава 2

Орри ненавидела, когда кто-то говорил ей о том, что стоит делать, а что нет. С самого детства ведомая чувством долга и выполняющая все то, что просила или требовала от неё приемная мать, сейчас, когда она покинула родную деревню и перебралась в столицу, Орри делала только то, что считала нужным сама. И потому принимала в штыки любое указание, или даже совет в свою сторону. Тем более если это непосредственно касалась её творчества. Поэтому она и обиделась на Карти. Поэтому она и ушла, опасаясь того, что могла закатить младшему брату скандал. А скандалы Орри ничем хорошим обычно не кончались. И после последнего случая, когда она, сама того не желая, сломала руку знакомому трубадуру, Орри пообещала себе уходить от конфликтных ситуаций, в прямом смысле этого слова. А слово Орри тверже камня.
Устроиться в столице Империи Ириин, городе Тирстаин, что носит имя первого Императора, девушке с желтыми гоблинскими глазами было тяжело. Городские жители, в отличии от сельских, были в большинстве своем ужасными ксенофобами. Первое время из-за этих желтых глаз, необычных для чистокровного человека, Орри постоянно намекали на то, что среди людей ей не место, и советовали переехать из торгового района в портовый, где «ей будет несомненно уютнее». А портовый район, который стоял на грязной сточной реке, что носила гордое, звучное, но совершенно не подходящее к её зеленым водам название «Лучистая», был ничем иным, как нелепо завуалированным гетто для представителей расовых меньшинств – гоблинов, перевертышей и эльфов. Правда, последних было гораздо меньше, чем остальных – остроухие предпочитали жить вне каменных городов Империи. И туда же, к гоблинам, и перевертышам люди хотели отправить и молодую девушку, которая отличалась от них только цветом глаз. Однако вытеснить туда менестреля, с голубой лентой в светлых волосах не удалось. Общительная и веселая, она быстро нашла общий язык с хозяином местного кабака «Новая Дыра» и стала по вечерам выступать там за довольно низкую плату, при том, что на лютне играла отменно и обладала завидным голосом. Трактирщик не давал Орри в обиду, да и сама она была более чем в состоянии за себя постоять, поэтому вскоре большинство жителей торгового района смирились с тем, что частенько на улице встречали девушку со старой лютней и желтыми, гоблинскими глазами, а посетители «Дыры» даже по-своему полюбили эту девушку.
Но дом Карти располагался в центральном, храмовом районе столицы, а не в прилегающем к городской стене торговом, где жила девушка. В этой, храмовой области, Орри появлялась тоже достаточно часто, но, так как этот район был гораздо более густо населен, чем торговый, передвигаясь по нему, Орри частенько распускала волосы, чтобы они хоть как-то прикрывали глаза, и, тем самым, оберегали от лишних косых взглядов и неприятностей. Но сейчас она забыла распустить ленту, сейчас она стремилась быстрее покинуть район и вернуться домой, в съемную комнатушку неподалеку от «Дыры».
Признаться, произошедший утром случай с теневиком, который она с такой уверенностью десять минут назад пересказывала Карти как реально произошедшее событие, теперь начинал казаться девушке утренним кошмаром, который она, будучи натурой впечатлительной, восприняла как реальность. Такое с Орри уже бывало. Когда ей было около семнадцати лет, ночью ей приснилось, будто приемная мать выгоняет из дому. Орри не помнила как проснулась, как оделась, но четко помнила как уходила утром из дома в слезах, пока мать ещё спала. Помнит, как Карти бежал следом за ней, спрашивая куда она уходит. Именно Карти открыл тогда Орри глаза на то, что мать её не выгоняла, и никогда не выгонит, и что это был всего лишь сон. Говорил что-то о провалах в памяти, о нарушении работы мозга из-за сильного шока, что пережила Орри за пару недель до того, как оказалась в доме у Карти и его мамы - он уже тогда бредил этой своей медициной. «Так может действительно утренний гость есть не более чем отголосок сна? Скорее так оно и есть. Впрочем оно и к лучшему, если бы это действительно был теневик, меня могли бы арестовать только за разговор с ним… А вот со стишками про Темных действительно надо бы поосторожнее – пожалуй разрешу Карти завтра передо мной извиниться» - думала девушка-менестрель, шагая по мощенным темным камнем чистым улицам столицы. Обида быстро уходила прочь – а свежий летний ветер, что дул прямо в лицо, и развевал волосы, переплетенные голубой лентой, уносил её далеко. Светло-бежевый сарафан девушки и лютня в руках выделяли её среди облаченных в строгие одежды жителей храмового района, которые стремились на работу в Академию или в Храм. Желтые глаза Орри горели двумя задорными искорками. Менестрель улыбалась прохожим и, оглянувшись на собачий лай не заметила, что прямо на неё кто-то идей.
Кто-то «случайно» столкнулся с ней плечом. Это был высокий темноволосый молодой человек, с неестественно бледным лицом. Он был облачен в черную мантию, которую носили все студенты Академии, Орри остановилась и посмотрела на парня, ожидая извинений – все-таки она была совершенно не виновата. Сейчас, когда он стоял прямо напротив неё, было видно, что через всё лицо у него проходит тонкая полоска шрама, которая рассекает бровь и проходит почти до подбородка. Однако студент, который тоже остановился, только злорадно усмехнулся и с вызовом глянул Орри прямо в глаза. «Нехорошие глаза» - отметила про себя Орри. Менестрель на подсознательном уровне делила глаза, а точнее совокупность цвета глаз и взгляда на три условных группы – хорошие, нехорошие и безразличные. Сама менестрель считала эту привычку смешной и даже детской, однако это часто помогало ей определиться со своим отношением к человеку. И сейчас она решила, что с парнем лучше не связываться. Пожав плечами, она отвернулась и пошла дальше своей дорогой. Поворот, улица, ещё поворот. Уже через десять минут она прошла через узкий мостик, перекинутый через маленький приток Лучистой, и оказалась в родном торговом районе. Облегченно вздохнув, осознав тот факт, что на этот раз добралась без приключений – то есть ничего не потеряла и ни с кем не поругалась, - менестрель огляделась по сторонам. С утра здесь, у мостика, собирались бродячие артисты. Артистов не было, хотя были уже поставлены трибуны, которые в последнее время вошли в моду у циркачей. Решив подождать начала представления, или хотя бы самих артистов, Орри села на лавочку под большим старым дубом, который рос тут, наверно, еще когда Тирстаин ограничивался только Императорским замком. Аккуратно подкрутив колки и зажав аккорд, менестрель хотела было припомнить расхожую песенку как раз про этот старый дуб, но остановилась. Через мост шел парень со шрамом и нехорошими глазами. Шел прямо к ней. «Неужели следил?». Менестрель сделала вид, что не заметила его, и продолжила перебирать струны. Незнакомец в мантии студента медлено подошел к ней и бесцеремонно сел рядом. Орри демонстративно молчала и не обращала на него ни наималейшего внимания.
- А быстро ты своими коротенькими ножками перебираешь, - наконец сказал незнакомец.
Орри даже не шевельнулась в его сторону, - А разве гоблины умеют играть на инструментах?.. По мне так даже их производные, такие как ты, неспособны читать. А ты вон, знатно брянькаешь. Ты – сбежавший эксперимент, признавайся!
Орри перестала играть и приглушила струны ладонью
- Все понятно, - тихо сказала она, резко встала и пошла прочь. Незнакомец вскочил и быстро пошел следом.
- Что тебе может быть понятно, уродина? Я, между прочим, все ещё жду твоих извинений.
Орри вздохнула. Терпение её было на исходе, она с трудом держала в себя в руках. Потому она прибавила шаг, почти побежала.
- Ух ты! Решила сбросить палу кило? Правильно, а то ты же скоро не в одну дверь не пролезешь.
Настырный парень со шрамом явно желал, чтобы его кисейное личико разбили о стену. Орри не была из тех людей, которые способны сдерживать себя долго. Она резко остановилась, и схватила парня за рубашку у груди. Того это только ещё сильнее развеселило.
- Совсем рехнулась. Пожалуйста, не ешь меня! – парень, сдерживая смех, замахал руками, показывая пальцами на себя и на неё, - Твоя меня отпускать - моя называть тебя хороший и хлопать по плечу, идет?
Орри закатила глаза. Обижать умственно отсталого – грех, Пылающий учит быть снисходительным к юродивым. Вздохнув, она разжала кулаки и тихо спросила:
- Что ты от меня хочешь? Чтобы я извинилась за то, что ты толкнул меня? Прости, но я извиняюсь только тогда, когда я виновата.
- Я хочу чтобы ты перестала распевать про меня дурацкие песенки! – сказал парень. Орри удивилась, и раскрыла рот, чтобы спросить какие именно её песенки, баллады или стихи посвящены ему. Но не успела.- парень исчез. Орри решила, что перед ней – юный маг, она слышала, что в Академии практикуют магию пространства. Случай, конечно, неприятный, но вполне обычный. Наверное, она бы спокойно пошла домой, постаравшись забыть это, однако её задержали. На этот раз стража, которая патрулировала улицу. Ничего не говоря, они одели ну руки наручники и, окружив кольцом, куда-то повели. Закон Империи говорил о том, чтобы гражданин никогда не сопротивляться страже, под страхом смертной казни – ведь стражниками становились только те, кто клялся верности Императору и Империи, те, кто носил татуировки с ящерицей. Потому ей оставалось только послушно последовать за солдатами. Естественный вопрос «что происходит» они игнорировали. На неё даже не смотрели. Просто вели куда-то. Наконец они оказались в дозорной башне, и по-прежнему игнорируя вопросы, закрыли Орри в маленькой камере и сказали ждать. Орри ждала – ничего другого не оставалось. Она пыталась сообразить, что сделала такого, что её задержали и привели сюда. На ум шел только теневик из утреннего сна. Прошло десять минут, двадцать… Ожидание убивало. Орри кричала, звала, требовала объяснить. Но к камере подошли только через два часа – немолодой мужчина с бритой головой мужчина, но длинной седой бородой в сопровождении четырех стражников. Оно открыл камеру, и обратился к Орри:
- Я – инквизитор Ристолиан Орландо Карцис, рыцарь ордена Белой Ящерицы и Огненной Лошади, доверенной лицо графа Варрик. Можешь называть меня «милорд» или «Ваша Светлость». Ответь мне на простой вопрос, дитя: о чем ты говорила с еретиком Гарци сегодня утром?
- Ваша светлость, я с утра не говорила ни с каким еретиком. Только теневик, господин в черном плаще…
- Не называй его «господин»! Это демонопоклонник! Бунтарь, который готовил покушение на Императорскую звезду, что украшает купол церковь Пылающего.. И в его памяти мы видели отчетливо твое лицо. Отвечай, же, о чем ты говорила с ним!..
- Да не о чем… О балладах.
Инквизитор закрыл глаза и медленно коснулся лба девушки. У Орри закружилась олова. Очевидно, вопрос Орландо задал исключительно для того, чтобы проверит – правду ли ответит ему менестрель или нет. Всю нужную информацию он мог получить сам. По крайней мере, в этих стенах.
- Ты не врешь. Однако сегодня ты говорила не только с ним. Отвечай, с кем ещё!
Девушка окончательно запуталась. Она боялась и хотела убежать, и никогда не возвращаться, ни в эту башню, ни в этот город.
- Я говорила, милорд, со своим братом Карти и парнем-студентом… Но он не назвал имени.
Инквизитор удовлетворенно кивнул – он ожидал именно такого ответа.
- О невинность! Ты говорила с демоном., Темным богом, который именует себя Яссиром. Не знаю почему, но ты очень заинтересовала его. Ничего, мы спасем тебя, дитя. Проводите её в церковь…

***

Никто не заметил, как в маленький домик у самых ворот влетел ярко-фиолетовый туман. Никто не слышал, как дом залился звонким, задорным смехом. Никто не видел, как туман сложился и обрел вид высокого темноволосого юноши в мантии Академии. И никто не мог это заметить, не мог увидеть, не мог услышать.
Темный Бог Предательства, Лжи и Воровства, Яссир, был доволен. Все шло именно так, как он хотел – вражеский слон съел пару пешек, поставил шах фальшивому королю и пустил в свой дом темного коня. Яссир думал, что будет сложнее. Звонко смеясь, он скинул с себя мантию и упал на большую мягкую кровать укрытую огненно-красным одеялом. Рядом с ним тут же появилась молодая девушка с разноцветными глазами и вьющимися темными волосами.
- Иста, - прошептал Темный Бог, страстно целуя её тонкие изящные руки, - Скоро этот город будет наш, мы одержим верх в этом пари.
Иста, Темная Богиня Разврата и Соблазна, сладко рассмеялась.
- Мальчик мой, ты действительно гений!.. Это было очень-очень забавно… Как он тебя называл?..
Мастер-вор? Ох, как это смешно… Ох, пожалуйста, нежнее!
- Нежнее? Прости меня, моя Госпожа…
- Не пристало Мастеру извиниться перед Госпожой!
Боги рассмеялись. Руки их переплелись, Яссир вложил в уста Исты страстный поцелуй, и они растаяли в фиолетового-розоватом тумане. На кровати осталась только черная мантия студента Академии….

0

3

глава 3

На чердак Храма Пылающего, под самым куполом округлой башни с мраморной скульптурой дракона на верхушке, почти никогда никто не поднимался. Он пустовал, и почти уже сотню лет на него не шагала и нога человека. Даже летучие мыши и птицы не гнездились тут, тараканы и крысы не появлялись – что-то как будто отталкивало все живое и смертное от чердака Храма Светлого Бога. Но если бы в этот день кто-нибудь посмел туда подняться, то он стал бы свидетелем странного разговора двух статных мужчин. Один был черноволосым, и облачен в сияющие даже в полумраке доспехи. Второй бледен, со светлыми, почти белыми волосами и холодными голубыми глазами.
- победить Лансет, как ты считаешь, у нас есть шанс в этом пари? – спросил бледный мужчина, опускаясь на невесть откуда возникшее красиво резное деревянное кресло.
- Моргана бы не встала на сторону проигравших, - отозвался черноволосый мужчина.
- Очень хорошо, я это и хотел услышать от тебя, мой друг… Ты определился с Нашим смертным?
- Моргана определилась. Это будут рыжий юноша, - сказал Лансет, почему-то избегая взгляда Бога Порядка.
Илотос доброжелательно улыбнулся, и мягко сказал:
- Моргана, Моргана, только это и слышу от тебя, Смерть! Неужели в Божественных Сферах наконец наступила Весна? Или, быть может, вас с Яссиром окутала своими сетями хитрая Аниста?.. Я понимаю, что ты и Война, Ложь и Предательство с самых Первых Дней Мира были вместе, но почему сейчас ваше чувство словно заново подожгли? Неужели мир Смертных так влияет на Темных. Я, глупый, думал мы на него влияем.
- Илотос, что ты несешь? Я всегда предоставлял право выбора Морган, - мертвенно спокойный Лансет вдруг поднял коричневые глаза и встретился взглядом с голубыми глаза Порядка. - Или ты, быть может, ты завидуешь мне и Морган, Яссиру и Исте? Воистину, мир смертных влияет на Богов!
- Перестань! – вдруг резко почти крикнул Илотос, - Значит, смертный выбран – и это смертный - рыжий лекарь Карти. Что ж, отлично. У Яссира и Исты его приемная сестра – эта игра будет интересней вдвойне. Я вступаю в игру первый, Лансет. Потом Морган. Ты – последний. И мы, несомненно, первые достигнем Звездных вершин.

***

Карти в детстве выделялся среди своих сверстников - озорных деревенских мальчишек. Выделялся белой, или, вернее будет сказать, огненно-рыжей вороной, которая ни в какую не хотела менять своё яркое оперение. Он много знал для деревенского ребенка; в пять лет уже бегло умел читать – что неудивительно - ведь он каждую весну уезжал в столицу. Карти проводил много времени за книгами, зачастую совсем недетскими книгами, которые привозил в повозке из столицы. Пока ребятня атаковала играющих у речки девчонок тиной и песком, он удил рыбу и ловил лягушек, а дома выпускал им кишки, называя этот акт насилия над бедными животными «препарированием». Он не был драчуном: среди всех деревенских мальчишек он реже всех остальных возвращался домой с синяками и разбитыми в кровь коленками.
Но, даже при всех своих странностях Карти никогда не был одиночкой. Его охотно брали в компанию, его уважали. Мальчишки часто обращались к «мудрому» Карти за «мудрым» советом. Все потому, что Карти с детства умел находить с людьми общий язык и вести себя правильно. Да, он знал гораздо больше, чем любой деревенский паренек его лет, благодаря отцу из столицы, но он никогда не играл на этом, не стремился доказать, что он – «умнее и правее». И дети любили его за открытость, непринужденность, а главное за готовность помочь и поддержать в сложной ситуации. А взрослые ставили этого худого рыжеволосого парнишку в пример своим детям.
Карти рано определился со сложным вопросом, который стоит перед любым ребенком - «кем стать?». Он знал, что станет лекарем. Определился он с этим, когда гостил у отца в столице. Отец Карти был теоретиком на кафедре Прикладной Алхимии, и среди его друзей было много профессоров Академии, с которыми отец знакомил своего сына, дабы тот в будущем смог без проблем поступить в элитнейшое в Империи учебное заведение. Так вот, когда они с отцом навестили одного из его высокопоставленных друзей, содержащего лечебницу, при Храме у Академии, Карти познакомился с девушкой по имени Ильза, которая сыграла ключевую роль в его дальнейшей судьбе. Она была значительно старше его: Карти было всего лишь десять, а она уже училась в Академии на первом курсе. Чувство, которое испытал Карти, познакомившись с ней, наверное, близко к тому чувству, которое испытали его друзья-мальчишки, когда в деревню пришел самый настоящий рыцарь Пылающего в сияющих доспехах с мечом и самой настоящей головой оборотня в мешке. Увидев, как она, не жалея нежной кожи на белых руках, не брезгуя, с невинной и легкой улыбкой на милом лице чистит ночные вазы за больными, как она спокойно и холодно делает перевязки, вводит через полые иглы в вены какие-то лекарства. Видя, с какой благодарностью смотрят на неё идущие на поправку больные, или навещающие их родственники, Карти пообещал себе, что тоже станет лекарем. Ильза была его кумиром, путеводной звездой. Каждый раз по весне, приезжая в столицу к отцу, он первым делом спрашивал «Как там Ильза?». К
Каким ударом было для пятнадцатилетнего юноши, которые уже всерьез занимался изучением азов медицины, узнать, что Ильза погибла прошлой осенью, заразившись от больного чахоткой. Болезнь сгубила её всего за две недели – никто не смог ничего сделать с этим. Карти сложно было смириться с этой смертью, но все-таки он принял это как должное. Больные умирают от болезней. Лекари не должны умирать, а если лекарь умер, то, как это цинично не звучит – он сам виноват. Врач должен быть циничен – об этом говорил Карти отец, который, по долгу профессии, часто общался с медиками.
Так Карти повзрослел. Он легко поступил в Академию, благодаря отличной базе знаний и связям отца Он покинул родную деревню – мать, будучи мудрой женщиной, понимала, что её сын добьется успехов в столице, но не в маленькой деревушке. Конечно, Карти трудно было оставить её одну – Орри уже три года как жила в столице - однако, оправдывая свое действия тем, что матушка не пропадет одна, а он, ставши лекарем, спасет множество жизней, уехал. Сначала он жил в общежитии Академии. Но через три года отец его погиб, задохнувшись ядовитым газом – все-таки он был теоретиком, не практиком, и зря экспериментировал с алхимическими формулами. Карти очень тяжело переживал эту потерю, однако все таки продолжил жить, открыто улыбаясь по-прежнему, не без помощи чуткой Орри. Он даже не сказал о смерти отца матери, которая и слышать ничего не желала тогда об этом человеке.
После его смерти Карти стал законным владельцем небольшого домика в Храмовом квартале, подвал которого из алхимической лаборатории под руководством нового хозяина быстро превратился в рабочий кабинет хирурга. Антисанитария Карти и больных, которые обращались к нему, не имея денег на более квалифицированных специалистов, не пугала – молодой лекарь никогда не жадничал на спирте, которым щедро обрабатывал кожу, даже когда просто вытаскивал глубокосидящую занозу.
Надо сказать, что хоть Карти был ужасным неряхой, что очень действовало на нервы чистоплотной Орри, с самого первого курса он пользовался успехом среди женской половины студенток кафедры врачевания. Огненно-рыжий, но без веснушек, худой и невысокий, он обладал каким-то скрытым обаянием. Постоянная улыбка, веселый взгляд зеленых глаз, какие-то резкие, но в тоже время аккуратные движение – все это каким-то волшебным образом располагало к Карти людей. Но, почему-то, Карти не мог никак найти ту, с которой хотелось бы просто, держась за руку, гулять по саду Академии или ночному Тирстаину. Возможно потому, что в его сознании оставалась прекрасная Ильза, которая погибла от чахотки.

В Академии последнее время стало модным странное, опасное течение. Молодые студенты передавали какой-то старый фолиант в темно-фиолетовом переплете. Часто до Карти доходили разговоры о том, что Пылающий – не более чем сказочный персонаж. Настоящие, могущественные Боги, это те, кем с самого детства пугают любого имперского ребенка – Темные Демоны. Карти не был дураком и понимал, что это не более, чем естественное желание молодежи «вкусить запретный плод», как сказала бы обожающая метафоры Орри. Однако, когда ему в узком коридоре с торжественным видом вложили в руки темно-фиолетовый фолиант, Карти, сам себе удивляясь, спрятал его в своей сумке, с настоящим намерением прочитать. Правда быстро о нем забыл, и вот уже как три дня книжка валялась на пыльной полке в подвале…
И сейчас, когда увидев в своем подвале человека в черном плаще, о котором только что рассказывала страшную историю Орри, Карти невольно бросил взгляд на место, где лежала книга. Её там не было – она была в руках незваного гостя. Карти не был трусом, и не боялся странного человека, потому как находился в родных стенах, а, спускаясь в подвал, случайно прихватил скальпель, и благодаря этой привычке был в силах как-никак себя защитить. Требовательно посмотрев на странного человека, молодой медик приготовился к самому худшему. Но странный человек поступил неожиданно - просто откинул капюшон. И Карти узнал в человеке никого иного, как студента Академии. Имени припомнить он не мог, однако точно знал, что не раз встречал этого длинноволосого высокого широкоплечего парня в коридорах Академии. Незваный гость дружелюбно улыбнулся и протянул лекарю руку. Карти ничего не осталось, как пожать её.
- Привет, друг мой, прости за столь внезапный визит… - торжественно, и даже, как показалось Карти, наигранно произнес парень.
- И ты меня прости, за то, что я не встретил тебя на входе. Полагаю, ты просто бесшумно прошел мимо меня, когда я говорил с сестрой. Иначе как бы ты оказался в подвале, - сказал Карти, поигрывая в правой руке блестящим скальпелем. Не уж то студент самого престижного университета Академии – вор?..
- Нет, я не проходил в твою дверь. Видишь ли, Темные Владыки наделили меня даром проникать туда, где находиться этот фолиант, чтобы он не был утерян. Я, предположив, что ты за три дня ознакомился с текстом, явился для того, чтобы его забрать…
Карти вздохнул. Он не верил тому, что какие-то Темные Боги могли научить проникать парня в чужое жильё. Это не могли даже маги пространства – они телепортировались только в свой дом. Значит, этот парень точно был вором.
- Слушай, я не верю в эти бредни. Забирай свою книгу и убирайся вон, только покажи сначала свои карманы, а то мало ли, - Карти хихикнул, - вдруг твои Темные Владыки наделили тебя волшебным даром притягивать чужие вещи?..
Широкоплечий парень не обиделся, а, все так же улыбаясь, подошел к Карти и похлопал его по плечу.
- Твои друзья мне говорили, что ты умный парень, У меня нет оснований им не верить. Потому я смело могу сказать – я рано пришел за книгой, ты её ещё не прочел. Иначе бы ты по-другому меня встретил. Ну хорошо, я оставлю тебе книгу и явлюсь за ней через пять дней – это ведь достаточный срок?.. А теперь прошу простить, мне нужно идти!
Манерно раскланявшись, странный студент обошел Карти и направился к лестнице, что вела наверх.
- Эй, карманы то покажи, теневик! – обратился Карти, что, заинтересовано взглянув на оставленную на краю стола книгу, пошел следом за незваным гостем. Тот жемчужно рассмеялся, и послушно распахнул плащ и вывернул карманы. Карти, убедившись, что ненормальный вор ничего не украл, радостно проводил его до двери, и громко хлопнув ею, игнорируя пафосное прощание, спустился в подвал, с твердым намерением прочесть хотя бы вступление странного фолианта, дабы уже завтра всунуть её в руки кому-нибудь в Академии с чистой совестью. Мол, я пытался прочитать, но мне не понравилась. Усевшись под горящими свечами на табурет, он раскрыл книгу на первой странице и, невольно удивившись красоте каждый выведенной в ручную буквы, прочитал:

«Хочешь...
Чего ты хочешь, юный друг? Власти, богатства, любви верной и вечной? Может быть, Ты хочешь стать Королем и распоряжаться золотыми реками? Может быть, Ты хочешь просто лучшей жизни?.. Пылающий воздает каждому по его вере, гласит Твоя священная книга! Но разве Ты считаешь, что Твоя вера стоит именно этого? Может быть, просто стоит поискать помощи у других не менее могущественных сил? У Темных, например.
Подумай, прежде чем ответить Мне резким отказом, опасаясь утратить лицо или сгореть в Вечном Огне. Я докажу Тебе, что Пылающий есть не более чем миф, Я расскажу Тебе как добиться действительно того, чего Ты заслуживаешь…»

Слова, написанные от руки, казалось, завлекали, затягивали прямо в книгу. Карти, осознавая, что написанное ниже не более чем очередной бред некого романтика, разочаровавшегося в жизни и возносившего молитвы демонам, почему-то не мог отложить её. Книга зачаровывала, затягивала. Но от чтения его оторвал громкий стук сверху. Карти как будто вытащили из кровати - он резко захлопнул фолиант, и, положив на стол, пошел наверх. «Ни за что не буду читать дальше», - думал он, подавляя дикое желание плюнуть на очередного гостя и дочитать соблазняющую книгу. Он открыл дверь – за ней оказался знакомый мальчишка. Карти пару дней назад наносил визит его матери, которая случайно умудрилась проглотить личинку червя-паразита, известного в народе как «желтый пострел». Это довольно крупный паразит живет в прямом кишечнике и вызывает ужасные боли, прогрызая себе ходы. Излечиться от него достаточно просто – клизма в соответствующее место и пропитанный уксусом хлеб внутрь. И буквально через день червь выйдет из организма естественным путем. Карти считал, что его помощь больше не потребуется, однако испуганное лицо парня, очевидно, означало обратное. Карти вопросительно взглянул на ребенка.
- Сударь, матушке совсем плохо стало. Кричит, мол, что не пойдет никуда, а сама лежит прямо на лавке в гостиной. Бледная, как будто в муке перемазалась, честное слово, не вру! Помогите, а то ведь я других врачевателей не знаю – только Айку, но так она только кошек вшивых дома выхаживает. Да и обиделась на меня, глупая, за то, что я ей мыша подбросил…
Мальчик, не смотря на то, что был жутко перепуган состоянием матери, оставался ребенком. В принципе, рассказа его было достаточно для Карти, чтобы понять что происходит. Бред, отлив крови – это признаки аллергии на настой рибоки, который он ввел матери мальчика. Это легко можно исправить. Сказав мальчишке, что сейчас будет готов, Карти взял из дома две полые иглы для ввода инъекции и сухой порошок – основу для лекарства, и вышел на улицу, где его ждал мальчишка.
- А где отец, почему ты один прибежал? – спросил Карти у ребенка на ходу.
- Батя на служении, в Храме. Он у меня – Жрец самого Пылающего! Только мама его ругает, говорит, что по девкам кабачным ходит. А он по ним не ходит, зря его ругает!
Карти улыбнулся. Парнишка улыбнулся ему в ответ. А в глазах его плясал холодный голубой огонек…

0

4

глава 4

Карти и мальчишка быстро дошли до узкого, но высокого дома, что стоял почти у самой храмовой площади. Один среди многих, построенный для обычных служителей Пылающего, он ничем необычным не выделялся. Такая же острая крыша, занавешенные окна, и маленький балкончик на втором этаже. Лекарь часто бывал в таких домах по долгу работы, и, признаться, не мог отличить один от другого никак иначе, кроме как по порядковому номеру с начала улицы. Такие дома казались юному медику бездушными и какими-то пустыми. Его же собственный маленький, стоящий особняком домик, не смотря на гораздо более скромные размеры, казался Карти чем-то особенным, неповторимым. А потому он с каким-то особенным чувством гордости приглашал туда гостей, принимал больных. Да даже просто говорил о нем. А жителям вот таких вот бездушных строений, которых строили сразу и много, попросту сочувствовал, и не понимал, как можно гордиться тем, что живешь в таком доме, ведь, посетив один, можешь уверенно сказать: «я видел все».
Карти бывал в таких домах не раз, потому, уверенно перешагнув порог, сразу отправился на второй этаж, в спальню. Мальчишка побежал за ним. Лекарь постучал, и, получив разрешение войти, открыл деревянную дверь, и приступил к непосредственной работе. На хозяйку он взглянул лишь мельком – ставить диагноз ему не требовалась, он и без того знал, что с ней. Но если бы лекарь тогда взглянул на хозяйку более внимательно, то, несомненно, заметил бы, что многое в этой женщине странно изменилось. Худая, измотанная, скромная, сейчас эта, утратившая после тяжелых родов и болезней былую красоту женщина, выглядела отчего-то вновь помолодевшей, уверенной, даже дерзкой. Короткие каштановые волосы, что копной лежали на подушке, как будто светились изнутри, в глазах была какая-то странная усмешка, светлая кожа лица, плеч, рук была белоснежна и нежна, словно принадлежала не простой жене священнослужителя, но аристократке. Не было сомнений, на кровати лежала не хозяйка, но очень похожая на неё молодая девушка. Карти же, взглянувший на неё мельком, разницы увидеть просто не успел. Однако, когда он подошел к кровати с готовой инъекцией, понял, что перед ним не мать мальчика. Повернувшись в сторону ребенка, что минуту назад качался на табурете у окна, Карти увидел не маленького парнишку на деревянной табуретке, но статного мужчину на каменном троне. Женщина, хотя скорее девушка, вдруг ведьменски засмеялась, и, откинув одеяло, вскочила босыми ногами прямо на холодный каменный пол. Она была лишь в светлой ночной рубашке, которая даже не скрывала её прекрасную, божественную фигуру. У Карти вдруг сильно закружилась голова, перед глазами появились странные плавающие черные пятна, и он тихо и плавно, словно его кто-то подхватил, упал на пол. Темный, бездонный и бесформенный мрак поглотил сознание рыжеволосого лекаря. Над лежащим Карти из темного тумана соткался как обычно спокойный Лансет.
Илотос встал со своего трона и заинтересовано посмотрел на Карти. Плавно и медленно опустившись, Илотос холодной бледной рукой коснулся лба, приподнял веки, взглянул в зеленые глаза парня. Заметно осуждающе посмотрел на Лансета, что молча наблюдал за действиями своего друга вместе с девушкой, что пару минут назад была под одеялом. Лансет вызывающе молчал, игнорируя осуждающий взгляд бога Порядка. Илотос сдался первым, и, кивнув сначала на парня, потом на кровать, взял лекаря за руки. Лансет подошел, и помог Илотосу положить лекаря на кровать. Каштанововолосая девушка, пользуясь тем, что Илотос покинул свой неизменный трон, опустилась на него, и, по-кошачьи поведя рукой с длинными черными ногтями, требовательно посмотрела на Илотоса.
- Признаться, я не думал, что он упадет в обморок – лекарь казался мне сильным. Но с другой стороны это нормальная реакция смертного, на появление Смерти, неправда ли Лансет?..
Черноволосый бог кивнул. Он-то совершенно не сомневался в том, что юнец упадет в небытие, только лишь он темным мороком проползет под входной дверью. В своей памяти Лансета встречали только лишь старики и смельчаки. Карти, очевидно к ним не относился.
- Он проснется ближе к ночи. Будем ждать? - тихо спросил Темный бог Смерти, безразлично глядя на Карти.
- Ждать? Ты смеешься, любимый! Я не для того спустилась в эту помойку, чтобы ждать, пока парнишка проснется, - громким звенящим голосом произнесла девушка с каштановыми волосами, - Илотос, разбуди его, сейчас же.
- Прости, Моргана, но вытащить его обратно не в моих силах. Некоторые смертные, что увидели Лансета сто лет назад, до сих пор спят. Так что нам повезло – он проснется относительно скоро. Зато теперь он не будет падать в обморок каждый раз, как только в воздухе появиться энергия Смерти. Однако ждать мы не будет, ты права, наше время слишком дорого.
Илотос аккуратно провел рукой по единственному окну, затем по двери, и дом, что стоял на улице, ведущей к храму, стал недосягаем до всякой жизни, кроме той, что была уже внутри него. Дом как будто исчез – исчез до вечера.

***

Церковь Пылающего огромным нерушимым каменным монолитом возвышалась над храмовым кварталом и была для жителей столицы гарантом и символом Власти и Могущества Светлого Бога, что защищал Империю и людей от зла и демонов. Сооружение действительно впечатляло любого, кто первый раз посещал столицу. Это занимающее огромную площадь здание, окруженное великолепными садами с фонтанами, жемчужина не только Тирстаина, но и всей Империи Ириин. Храм – сердце и душа самой могущественной Империи, в то время как её воля - Император. На высокой крыше этого грандиозного строения красуется огромная статуя летящего дракона, который сжимает в когтистых лапах великолепную золотую звезду, которая всегда сияет бледным желтым цветом.
Территория храма огорожена от прочего мира высоким каменным забором, войти через который может лишь человек, настоящий и верный служитель Империи. Никто из представителей иных рас – даже эльфы – не допускаются на территорию Храма. К главному входу в Храм ведет широкая, дорога между мраморными колоннами и статуями Императоров и великих имперцев. Сойти с дороги в великолепный сад, на изумрудно-зеленую траву не позволялось никому из посетителей. На входе в храм всегда стоит стража – гвардия Ордена Белой Ящерицы. Лучшие из лучших. А внутри храма было огромное, колоссальное пространство и высокие колонны. В центре этого пустого зала, огороженный магической защитой и кругом рыцарей Ордена, горит яркий огонь. Горит огромным шаром, висящим между полом и потолком. Это - Вечный и Священный Огонь, который олицетворяет власть самого Пылающего, и был зажжен им же в начале Истории Империи.
Орри была верующей, однако в Храме Пылающего, не смотря на то, что жила в столице, никогда не была. Она просто боялась встать в очередь из-за гоблинской крови. Стражники, увидев её желтые глаза, могли принять её истинное и горячее желание отдать дань почтения Пылающему, за богохульство. Ведь общеизвестно, что народ гоблинов, хоть и не покланяется Темным Демонам, в большинстве своем язычники, а потому желание ими посетить Храм, даже полукровками, рассматривается как прямое оскорбление Императору, и кара за это могла быть только одна – смерть. И потому факт того, что её действительно ведут в церковь, казался Орри чем-то ненастоящим, невозможным. Она была уверена, что ослышалась, не поняла правильно, но между тем хранила робкую надежду на то, что её все-таки отведут в Храм, и она собственными, пускай желтыми, гоблинскими глазами, увидит Огонь.
Тот факт, что хамоватый парень со шрамом на лице оказался демоном, отчего-то не удивил девушку совершенно. Она понимала сознанием, что это действительно страшно, однако душа приняла этот факт отчего-то неумолимо просто, как неизбежное. Однако стоило ей более глубоко вдуматься в это, как по спине пробегал нехороший, предательски-отталкивающий холодок, и Орри, не желая накручивать себя, возвращалась к тому, что продолжала уверять себя в мыслях в том, что её ведут не церковь, но в другое, какое-нибудь менее приятное место.
Сердце дрогнуло, голова закружилась, а на лице появилась совершенно не к месту дурацкая улыбка, сопровождающие повели ей прямиком к воротам в храмовой стене. Она не верила даже тому, когда ясно слышала своим музыкальным слухом, как поодаль один из стражников переговаривался с рыцарем, не верила, когда её и сопровождающих её стражников пропустили вне очереди. Однако когда уже ноги её твердо стояли на территории Храма, она наконец поняла, что наконец находится именно там, где побывать хотела… И разочаровалась.
В воображении своем она рисовала себе чудесный сад вокруг Храма сказочным, почти нереальным местом, где круглый год было лето, пели птицы, светило теплое, ласковое и нежное солнце. Небо над храмом было всегда чисто, а над свежей травой и цветами, летали яркие и красивые бабочки. В реальности все оказалось совсем не так.
Она медленно шла по мощеной дороге к храму, разочарованно-восторженно всматриваясь в статуи и колонны, невысокие, но старые благородные деревья, желая найти хоть что-нибудь, что представляла в своих живых мечтах. Но ничего не было – небо было таким же как везде, деревья, хоть и необычными, но такими же как и прочие, статуи – просто отлично выполненными работами скульпторов.
И вот они оказались у ворот в храм. Потуже затянув ремень, что держал за спиной лютню, Орри вздохнула, и легко вошла, под бдительным присмотром стражников, в церковь.
Сияющий, Вечный Огонь, которому Орри посвящала так много своих песен, был именно таким, каким живыми красками рисовала в своем сознании девушка-менестрель. Горящий светлым, чистым пламенем, которое, кажется, грело только одним своим видом все тело и душу, Огонь был Первым и единственно нужным Свидетельством того, что Пылающий – это часть души любого смертного. Орри, затаив дыхание, смотрела на парящую огненную сферу, боясь даже вдохнуть воздух слишком глубоко.
- Следуем дальше! – твердым и холодным шепотом напомнил стражник. Орри не слышала, и лишь когда его могучая ладонь коснулась плеча, менестрель пошла дальше, душой желая остаться здесь, у огня. Здесь она чувствовала защищенной, защищенной от всех неприятностей и бед. Однако, видимо судьбе не было угодно, чтобы Орри осталась тут.
Они поднялись по узкой лестнице в углу на второй этаж Храма. Орри встретила невысокая, в летах, женщина, облаченная в черное, закрытое платье. Черный красивый платок прикрывал волосы, которые, как казалось Орри, должны были быть непременно седыми. Строгое лицо её было покрыто благородными, глубокими морщинами. Серые глаза говорили о опыте и мудрости. Стражники приклонили колено. Орри тоже склонила в голову, однако колено не приклонила, ибо этот жест для неё означал подчинение чужой воле, а чьей-то воле свободолюбивая Орри подчиниться не могла. Женщина кивнула и чуть повела рукой, в сторону лестницы, и стражники удалились. Старая жрица тепло улыбнулась, я, глядя Орри прямо в глаза, сказала:
- Мне все рассказали, бедное дитя. Пылающий, как ты позволил подойти демону к этому ребенку?.. Следуй за мной, девочка.
Орри пошла следом за женщиной, совершенно ничего не понимая. Она хотела задать вопросы, но женщина начала говорит первая, ведя девушку по светлому, но узкому коридору.
- Я – мать Алик. Кто ты была и есть мне не интересно, мне достаточно знать, что ты есть. Ристолиан в письме поведал мне обо всем, что случилось. Я решила помочь тебе. Не волнуйся, это не займет много времени.

Общение со строгой, но доброй женщиной длилось недолго. Мать Алик говорила немного, в основном она рассказывала истории о былых временах, о цветах, музыке. Но все-таки они больше молчали, спустившись на первый этаж Храма. Молчали и смотрели на Огонь. Священница сказала приходить девушке к ней каждую неделю, а когда она отпустила Орри, уже был вечер. Орри чувствовала себя на удивление легко. Время, проведенное в храме вместе с матерью Алик, воздействовало на душу очищающее и освежающе. Утренняя неприятная встреча с теневиком и дневная с демоном даже не вспоминались, когда она шла по улицам храмового района в родной торговый. Менестрель сама не заметила, как оказалась в «Дыре». Ноги как будто принесли её сами. Взойдя на «арену менестрелей» - импровизированную сцену – Орри сняла лютню и, мягко проведя по струнам, запела, игнорируя обычных попоиц, и адресуя слова тем, кто хотел их услышать. И Орри казалось, что вся таверна, Тирстаин, Империя молчали, внимая ей и её чистому, искреннему голосу:
- Вот и солнце зашло, наконец.
Капли времени меряют вечность
Этот день уже не жилец
Тихо падает синий вечер.
Звёздная сеть на небе - белые искры
Мир и бездонный покой в чёрном небе царит
Льётся на грешную землю свет серебристый
И, отражаясь в росе, самоцветом горит.

Льётся песни печальный мотив
Ничего, что слова непонятны
Эта песня о долгом пути,
И о мире, таком необъятном.
Пусть ведёт нас звезда в даль по этой дороге
И нескоро конец, да и будет ли он
И достанет сомнений, забот и тревоги
Путь ведёт в бесконечность по Кругу Времён

Смолк певец и опять тишина
Но осталась на сердце тревога
Ночь молчит, но теперь не до сна
Звёздный свет меня манит в дорогу
Что же, певец, ты наделал мотивом своим
Так одиноко звучащим в подзвёздном покое
Ведь на земле стало больше скитальцем одним
Прочь от спокойствия тянет мотив за собою.*

***
Карти раскрыл глаза, вырываясь из непролазной, черной тьмы. Он лежал на постели, в руках сжимал иглы с инъекцией. Все вспомнилась. Лекарь вскочил моментально, и внимательно оглядел комнату. За окном была бархатная, ласковая ночь, над городом светила луна... Хозяев дома – ни девушки, не мужчины, даже каменного трона, на котором он восседал, не было. Карти не знал, как поступать – как медик он не мог найти причины своей неожиданной потере сознания, но между тем понимал, что трон, мужчина и юная хозяйка в ночной рубашке могли быть галлюцинациями. Но ведь кто-то положил его на кровать, не больная же женщина уступила ему место, и не ребенок же поднял его с пола?
Карти сел на кровать, собираясь мыслями. Выйти из комнаты он почему-то боялся, да и надо было придумать, что сказать хозяевам.
- Ты всегда такой нерешительный, Карти? – кто-то спросил его. Лекарь повернул голову и увидел, что на противоположном конце кровати сидела девушка из галлюцинации, только уже не в ночной рубашке, но в черном, облегающем платье. Рядом стояли два мужчины – один черноволосый в сияющих доспехах, второй – в модной фиолетовой рубашке, в которых щеголяли в Академии дети богатых родителей. Он был беловолос, даже, наверное, седой, не смотря на то, что внешне был моложе первого. Голова опять слегка закружилась, но сознание крепко держалось в ней.
- Ну же Карти, ответь! Всегда ты такой нерешительный? – ласково повторила свой вопрос Моргана, Богиня Войны и Раздора, - Неприлично заставлять богов ждать. Мы и так тебя очень долго ждали.
- Богов? - улыбаясь, спросил Карти, - Вы – не боги. Вы больше похожи на студентов из теневого братства Академии…
Темные восприняли эти слова по-разному – Моргана рассмеялась, Илотос сжал руки в кулаки, Лансет нехорошо улыбнулся.
- Нам говорили, что ты – агностик, - мягко сказал Илотос, - Ты – не молишься Пылающему, смеешься над своими сокурсниками, что читают молитвы нам. Но прошу тебя – поверь. Ибо доказывать тебе что-то у меня, ни у Лансета с Морганой, уверяю, нет ни малейшего желания.
- Допустим! – сказал Карти, который не верил ни единому их слову. Странная книга, теневик, которого видела Орри, заглянувший в гости студент из демонопоклонников – конечно не могли быть простой чередой совпадений. Лекарь решил, что его попросту разыгрывают, - Допустим вы Темные. А что же вам нужно от простого смертного?
- Не торопи и слушай. Мы тебе обо всем расскажем. Со временем… - тихо сказал Лансет.
__________________________________________
* «Начало Пути» - Тэм Гринхилл.
ночной Тирстаин
http://dreamworlds.ru/uploads/posts/2011-03/1299336927_1248030232_0058.jpg

0

5

глава 5

Этой ночью не спалось не только Карти. Мать Алик, жрица Пылающего, тоже не могла уснуть. В её маленькой, тесной келье не затухал тусклый свет лампады и не затихал едва слышный скрип пера. Женщина, облаченная в черное ритуальное платье и в платок, сидела за маленьким столом и что-то писала в толстую книжку. Писала упорно и даже с каким-то остервенением, как будто, покрывая пожелтевшие чистые листья легким узором древних рун, с помощью которых осуществлялись все храмовые записи, она избавлялась от какой-то сильной, мучительной боли.
Наконец, когда полная луна показалась за маленьким окном кельи, Священница позволила себе отложить перо и посыпать рукопись каким-то белым порошком. Она медленно встала со стула, и сняла с себя черный платок. Длинные седые волосы упали на плечи. Мать Алик в изнеможенье села на кровать, желая перевести от чего-то тяжелое дыхание. И вдруг, когда в узкое оконце заглянул первый тусклый и бледный лучик холодной Луны, прямо в середине кельи сложился узкий и изящный женский силуэт. Мать Алик тревожно подняла взгляд и увидела ту, которую она не хотела бы видеть никогда в жизни…
Бледное и прекрасное лицо её было прикрыто вуалью, темные, чуть вьющиеся волосы водопадом падали на ровные, окатые плечи. Разноцветные миндалевидные глаза – один бледно-зеленый, второй серый – задорно и с вызовом глядели на жрицу. Тонкая, изящная фигура девушки была закутана в какое-то странное, невообразимое фиолетовое платье, сшитое из каких-то отдельных тканевых лоскутков, но вместе с тем объединенных в единое целое, при этом, кажется, без единого шва.
- Брось маскарад, демоница. На меня он не действует, - тихо, но твердо произнесла усталым голосом священнослужительница.
Темная богиня улыбнулась и сбросила с себя эту личину, чуть приподняв вверх левую руку. Перед матерью Алик теперь стояла не прекрасная девушка, а невольно наводящая на мысль о живом трупе, худосочная с бледной, чуть отливающей зеленью кожей, женщина. Вокруг её жутких и злых демонических глаз были красные круги. Сами глаза, хоть и оставались такими же разноцветными, какими и были, теперь были наполнены кровью. Идеальная до этого момента вуаль была теперь старой и рваной. На странном платье тоже появилось изрядное количество дыр.
- Так лучше, маленькая священница? – ласково и мелодично сказала Темная Богиня, - Вижу что лучше. Однако я тебя огорчу – и первое моё обличие, и это, и тысячи других – это не маскарад, это мой истинный облик. Я приняла этот вид, прочитав его у тебя во взгляде. Ты сама сотворила это!
Мать Алик ничего не сказала в ответ. Но когда демоница принимала вот такой вот жуткий облик, священнослужительнице действительно было легче, ибо говорить с молоденькой девушкой, как с врагом Империи и Церкви было тяжело, а в это облике все сразу вставало на свои места.
- Что тебе ещё от меня надо? – спросила священница, поднимая на Темную Богиню свою усталые от долгого письма глаза.
- Мне от тебя больше ничего не надо, моя маленькая священница, - нарочито ласково произнесла Иста, Богиня Разврата, Соблазна и Тайных Желаний. Словно кошка, она мягко и плавно подошла к жрице Пылающего. Богиня, почти мурлыча от неведомого наслаждения, провела теплой рукой по шее жрицы. Та попыталась отстраниться, но вдруг с ужасом поняла, что прикосновение богини доставили ей истинное удовольствие.
- Вот так, правильно, маленькая жрица! Не сопротивляйся мне. Ты никогда не знала мужской ласки, так познай же хотя бы Мою.
Проклиная себя, жрица закрыла глаза, одновременно чувствуя жуткое омерзение к себе самой и сладкое удовольствие. Когда теплая рука богини, блуждающая по всему телу жрицы, вторично коснулась плеча, мать Алик все-таки нашла в себе силы оттолкнуть её. Иста вдруг зашипела и молниеносным движением мертво вцепилась священнице прямо в глотку длинными ногтями. Та захрипела, и закашляла, захлебываясь кровью. Иста расхохоталась, смотря, как священница бурлит кровавыми пузырями. Когда она опустила руку, мать Алик бесшумно рухнула на пол. Из пяти глубоких ран, оставленных ногтями жестокой богини, лилась яркая алая кровь. Жрица, вне всяких сомнений, была уже мертва.
Дверь кельи вдруг отворилась, на пороге оказались три молодых монахини со свечами в руках. Однако они увидели лишь только мирно спящую мать Алик. Пожав плечами, послушницы Храма осторожно вошли в келью и потрогали лоб жрицы. А затем просто покинули келью, удостоверившись, что со служительницей Пылающего все хорошо. Как только тяжелая деревянная дверь закрылась, мать Алик встала с кровати. Глаза её были разноцветными, а на лице плясала демоническая ухмылка…

***
Карти требовательно смотрел на странных господ, что назвались Темными. Голова рыжего лекаря до сих пор кружилась, и, от чего-то он был уверен, что кружиться она из-за темноволосого господина в сияющих доспехах, что назвался Лансетом. Наконец, заговорил Порядок:
- Мы хотим быть честны с нашим смертным, потому и привели тебя сюда. Видишь ли, вечность наблюдать за вами, смертными, – это скучно. Ты уж прости меня, но из поколения в поколение вы абсолютно не меняетесь - лживые, жадные, жестокие, но все же наивные и от части добрые... Такими вас называет мой брат, Гастиан. Лично я не очень понимаю смысл слова «добрые», однако мы сейчас не об этом. Мы, Темные Боги - или, как последнюю тысячу лет нас стало модно называть, демоны - решили устроить соревнование. Для этого мы выбрали достойнейших смертных в этом городе и…
- Постойте! Отчего именно Тирстаин? Это город Пылающего. Ведь у вас есть острова Эхо, есть вольное княжество орионцев, есть варвары ивстоетяне, в конце концов. Все они охотно бы согласились участвовать в ваших тараканьих бегах. Я же в них участвовать не собираюсь точно. Кроме того, я более чем уверен, что вы – не боги никакие, а всего-навсего теневики, и сейчас вы просто хотите завербовать меня в свою секту.
Илотос вдруг резко взмахнул рукой и вдруг появился прямо за спиной скептически настроенного медика. Схватив его за плечи, он наклонился к лицу рыжеволосого юноши так, что их дыхание скрестилось, и взглянул юнцу прямо в его зеленые глаза. Карти вдруг стало холодно и от чего-то сразу поверилось в то, что перед ним – Темный бог.
- Так то лучше. Тирстаин мы выбрали, потому что давно не играли судьбами таких простых людей как ты.
Карти сглотнул и тревожно посмотрел на остальных богов. Они были спокойны и холодны.
- Все равно я не хочу и не буду что-либо делать для вас.
¬- Мы знаем, но не беспокойся, у тебя все получиться само собой. И знай, что у тебя есть преимущество перед тремя другими, как ты сам назвал, «тараканами» – мы тебе открылись раньше. Я более чем уверен, что мой братец и Ниацо, Ралин и Аниста, Иста и Яссир так быстро на такой шаг не пойдут. Они никогда не воспринимали смертных в серьёз. А зря…
Илотос вдруг исчез, следом исчез и Лансет, хмуро улыбнувшись лекарю. В комнате остались только Карти и Моргана. Карти пожал плечами и встал с кровати, намереваясь уйти, но вдруг красивая богиня остановила его:
- Знаешь, Карти, почему я выбрала тебя?.. Потому что я обожаю смотреть как близкие ранее люди сами же друг друга в упоении убивают… А ещё, ты показался мне симпатичным, для смертного. До встречи, лекарь!
Богиня войны звонко рассмеялась и исчезла. Карти вздохнул и покинул злополучный дом. Спать совсем не хотелось, хоть на улице была поздняя ночь – возможно потому, что лекарь проспал весь день. Вдохнув и подняв взгляд на почти лиловую синь светлого звездного неба, лекарь направился в Императорский Парк, что находился чуть выше Храма. Летней ночью там было волшебно – из своих норок-домиков вылетали ночные феи, которые были подарены Тирстаину королевой эльфов. Легкие, облаченные в светлые платья и комзолы, они кружили в воздушном вальсе, напивая старую и красивую мелодию. Эти крошечные создания всегда восхищали Карти, однако ночью лекарь обычно спал, а потому видел их очень редко.
Однако фей этой ночью Карти увидеть не довелось. Когда лекарь свернул на темную улицу, желая срезать дорогу, он понял, что делать этого не стоило. Но было слишком поздно.
За ним следили два гоблина, которые, стоило лекарю скрыться в темном переулке, сразу дали о себе знать. Большие зеленокожие существа просто прижали рыжеволосого юношу к стенке, хищно улыбаясь и рыча. Карти понимал, что если он попытается сейчас бежать, то в спину ему войдет два тяжелых арбалетных болта. Нервно сглотнув, лекарь опустил глаза, ожидая, пока бандиты заговорят первыми. Смотреть же гоблинам в глаза было вообще опасно. Эти желтые, святящиеся в ночи огоньки, если с ними встретиться взглядом, могли стать последним, что лекарь увидит в жизни.
- Гляди, Арк, какого птица мы изловили! – произнес гоблин, что был повыше.
- Да ну, плюнь ты на этого костистого малого, пущай идет, куда шел, толку то от него? Иы здесь по другой причине – снисходительно сказал гоблин пониже, которого звали Арк.
- Плюнуть? А ежели этот сейчас прямиком к страже побежит? Нас поймают и вздернуть на рассвете. Нет, куренка отпускать нельзя – твердо сказал гоблин, что был повыше. Карти вздрогнул.
- И что ты с ним делать хочешь? Сожрать? – насмешливо спросил гоблин Арк.
- А то же, что эти розовокожие ублюдки делают с нами! Сдеру с него кожу и сошью ботинки себе, а из костей смастерю пепельницу. Это ведь они сделали с нашим отцом?..
У Карти сердце ушло в пятки. Он знал, что среди имперской аристократии в последнее время вошли в моду туфли из гоблинской кожи и изделия из кости. Он знал, что из-за этого по Империи последнее бесследно и без весточки пропадали гоблины, знал, что зеленокожий народ бандитствует, бунтует, догадываясь в чем дело… Но чтобы здесь, в Храмовом квартале столицы Империи были бандиты-гоблины… Этого Карти никак не мог представлять.
- Не уподобляйся этим чудовищам, брат, - сказал гоблин Арк. Карти невольно поднял взгляд на него. Он был среднего для гоблина роста – почти два метра. Одного глаза у него не было, на левой щеке тянулся уродливый шрам, нелепо и непрофессионально заштопанный шрам, с торчащими нитками. Заштопанный тем, кто очевидно в медицине понимал не больше, чем Карти в магии. Сами гоблины друг друга так не уродовали. Ответ был прост – его так разукрасили либо людские, либо эльфийские расисты. И те и те имели место быть, и те и те ненавидели зеленокожих существ. Однако гоблин Арк защищал человека! Карти благодарно смотрел на него и молчал.
- Ну, хорошо, однако просто так отпускать его нельзя. Пусть он … - вдруг высокий гоблин замолчал, захрипел и рухнул на землю. В его спине было пять крупных стрел с синим оперением – с такими стрелами ходила только стража. Арк зарычал, однако не побежал прочь, а поднял вверх лапы, с ненавистью смотря на Карти. Через минуту рядом уже был дозорный отряд городской стражи.
- Имперец, эта зеленая тварь угрожала вашей жизни? - спросил капитан, глядя на лекаря. Карти тут же отрицательно покачал головой.
- Нет, капитан. Более того, он тоже мне не угрожал, – сказал лекарь, указывая на корчившегося в муках на земле гоблина с пятью стрелами в спине. Все-таки гоблины -живучий, стойкий народ.
- Позвольте оказать ему первую помощь? – робко спросил Карти, глядя на задыхающегося в смертных муках гоблина.
- Не позволяю, он угрожал вашей жизни, жизни имперца! Если он выживет, то непременно продолжит это дело - спокойно и тихо сказал капитан, - Отнесите гоблина в лазарет. Там его усыпят, это гуманно. А этого уродливого - арестовать.
- Стойте! – почти крикнул Карти, - Я же говорю – он не угрожал мне! Наоборот, он меня защищал от своего брата.
Капитан недоверчиво посмотрел на Арка. Тот молчал, опустив глаза.
- Ты готов держать ответ, за свои слова, имперец? Назови своё имя и титул, если имеется.
- Карти Ронда, сын Орландо, студент Академии. Я готов держать ответ, - нарочито смело произнес Карти, который уже начинал жалеть о сказанном. Совесть бы, конечно, никогда не простила бы Карти, если бы он просто оставил невинного гоблина страже, которая наверняка с утра подвела бы его к дыбе, однако он не полагал, что капитан его послушает
- Хорошо, Карти. Завтра с утра зайдешь за гоблином в участок, мы же с ним пока оформим документы, касательно смерти брата.
- Но его брата ещё можно спасти, - безнадежно сказал Карти. Капитан предпочел сделать вид, что не услышал этого.
- Студент Карти, гоблин, гуляющий ночью по Храмовому кварталу - потенциальный убийца! Ребята, провидите парня до дома. Остальные - со мной!
Карти послушно объяснил, где живет, и вскоре оказался дома. Он понимал, что проводили Карти не просто так, а чтобы в случае, если гоблин продолжит хулиганить, первым делом проверить Карти.
Уснуть лекарь долго не мог, и сон его принял в свои объятья только тогда, когда он выпил травяной настой.

Последний выходной… Карти проснулся, щурясь на заглянувшее в окно солнце. Он умылся, оделся, проверил – нет ли посетителей, после чего отправился в дозорную башню. Смешно подумать – за гоблином! От дома до башни было недалеко – всего десять минут пешком. Карти всегда проходил мимо башни, когда направлялся в Академию.
Все говорили, что дозорная башня – великое произведение архитектурного искусства. Лекарь в искусстве не разбирался, а потому считал башню обыкновенной башней. Такие стояли в каждом квартале. Храмовая же выделялась среди остальных только более тщательной отделкой камня, широким флагом с Белой Ящерицей на красивой острой верхушке, и большими резными воротами с драконом.
Внутрь Карти без проблем пустили. Когда он сказал о цели своего визита, его, улыбаясь, сопроводили в подвал, где, среди прочих уголовников за решеткой в одиночке сидел гоблин. Он изменился с ночной встречи – в кровь была разбита губа, явно сломан нос, под глазом был большой синяк. Карти виновато улыбнулся и махнул ему рукой. Тот просто кивнул.
- Ручаешься ли ты за него – спросил стражник, - учти, мы его выпустим под твою ответственность. Если мы его поймаем на преступлении, то вместе с ним накажем тебя, по всей строгости…
Карти задумался, но все же кивнул. Он чувствовал себя крайне виноватым перед гоблином Арком.
- Лучше будет, если ты уговоришь его покинуть Тирстаин, парень, - подмигнул стражник, открывая решетку одиночной камеры. Гоблин вышел, презрительно взглянув на стражника. И они вместе с Карти вышли из башни.
Оба молчали. Карти чувствовал себя виноватым. Гоблин заговорил первым.
- Спасибо тебе, парень. Наверное, мне действительно будет лучше покинуть столицу. Тут не место для таких как я.
Карти немного помолчал, а затем тихо сказал:
- Ты защитил меня от своего, я от своих. Все честно, не нужны благодарности. Однако, гляжу, они тебя все же поколотили. Дело, конечно, твоё, можешь хоть сейчас покинуть столицу. Однако я могу обработать раны на лице, а так же дать мазь – синяк быстрее сойдет.
Гоблин ответил резко и сразу:
- Нет.
Карти пожал плечами:
- Как хочешь. Однако я могу и швы снять с раны на щеке – гляжу твой нерадивый лекарь забыл, что нитки нужно вытаскивать…
- Хорошо, человек. Ты мне поможешь, - сдался гоблин. Дотронувшись рукой до страшного шрама на щеке.
Карти улыбнулся и отправился вместе с гоблином Арком в дом. Он был рад, что хоть как-то сможет загладить свою вину перед этим гоблином.

_______________________________________

Иста в глазах матери Алик.

http://dreamworlds.ru/uploads/posts/2011-03/thumbs/1299655669_1274182206_hateful_draft_by_jameswolf.jpg

0

6

а на этом история резко оборвалась - я забросил Т__Т

0


Вы здесь » ФРПГ "Трион" » Творчество » Звездные вершины


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC