ФРПГ "Трион"

Объявление

Смутный час между волком
и собакой меняет очертания привычного мира. Свет сменяется тенью, форма - мороком, а пение птиц - тихим шипением стали, выходящей из ножен. Лишь одно остаётся незыблемым - люди. Только люди не меняются никогда...
Оказаться не в том месте, не в то время - достаточно паскудный способ добыть себе неприятности. Так сложились обстоятельства...
читать дальше
Довольно известный исследователь-историк, имя которому Рангоригасту Гржимайло, нашел в горах Малого хребта неизвестную доселе шахту... читать дальше
Путь к ущелью К'у и Ла был тернист и долог: недоброжелательные леса духов кишели смертельными опасностями... читать дальше






01.04.18: Неожиданно, и очень символично с точки зрения календарной даты, на форуме появился новый дизайн. ;)






По техническим причинам, мастера не сумели
вовремя заполнить этот раздел. О, ирония...
Предыстория:

Некогда гномья пророчица Валлана предсказала наступление Конца Света и разрушения Мира в 1000 году. Предсказание было небольшим, но настораживающим: «Когда Столпы Равновесия исчезли, Пустота, расправив крылья и выпустив когти, вторглась в Мир. Увлеченные вечными распрями, ненавистью и жаждой наживы, одурманенные ложью Высших, живые создания не заметили опасности, оставаясь слепыми и глухими, потому что не хотели видеть и слышать то, что было им противно. Когда же беда стала столь очевидна, что спрятать ее уже не удавалось, Мир пал в бездну хаоса и завершил Круг Жизни».
Пергамент, описывающий сие событие, неожиданно нашелся архивариусом в одной из закрытых библиотек Северинга. Правда это или нет, и что конкретно имела в виду Валлана, никому не известно — сама пророчица была слишком стара и спокойно умерла, не дожив до нынешних дней и не оставив более никаких сведений.
Гномы посчитали Пророчество слишком непонятным, чтобы сразу начать пугать им жителей Триона, и расшифровать все сами, но, как известно, любые тайны имеют свойство странными путями просачиваться и распространяться среди простых смертных. Вот и Пророчество Валланы стало достоянием гласности, переходя из уст в уста и пугая слишком впечатлительных обитателей всех трех материков Триона. Мало того, в последнее время в Немоне объявилась секта «Видящие Истину» напрямую проповедующая Конец Света и призывающая жителей к покаянию.

Настоящее. 998 год.

Всего два года остается до предсказанного великой гномьей Видящей Валланой конца мира. Империю заполонили лжепророки, обещающие спасение, все чаще слышны голоса некромантов, ведьм и приверженцев разнообразных оккультных сект, поклоняющихся Пустоте. Из уст в уста передаются слова предсказательницы: близок последний час этого мира. Кажется, сам Творец отвернулся от Триона, оставив его на грани хаоса и безумия.
На фоне всего этого немудрено и потерять себя. Как произошло это с молодым императором Велерадом, и без того получившим серьезный удар в виде трагической потери семьи более, чем десять лет назад. Понимая, что власть и порядок в огромной стране удержать становится все сложнее, снедаемый, к тому же, ненавистью ко всем, кто не является человеком и считающий нелюдей виновными в приближающемся Армагеддоне, некогда рассудительный правитель пошел на безумные меры.
Все нелюди в Империи — от светлого эльфа до последнего гоблина — новым указом Велерада объявлены вне закона. Не имеющие ни гражданских прав, ни защиты, они должны покинуть пределы страны или быть переселенными в специально созданные резервации, в противном случае они будут преданы смерти. Гонения на нелюдей объявлены официальной политикой Немона, городской страже, ордену Тюльпана и даже членам ЛИГ вменяется в обязанности, ко всему прочему, арестовывать или казнить (в случае открытого сопротивления) любого представителя нелюдской расы в любом уголке Немона или потворствующего ему человека. Вчерашние соседи могут в любой момент стать врагами.
Новые порядки поставили Империю на грань гражданской войны. К нелюдям и прежде шло враждебное отношение, а ныне, подписанный самим Императором, указ вовсе развязал руки самым отъявленным расистам. Многие поддерживают Велерада в его ненависти, но пограничные аристократы, встревоженные волнениями на границах со степью Орр'Тенн или лесом Сильве, некоторые члены ЛИГ, Академии Магии и Торговой Гильдии, недовольные напряженной политической ситуацией, считают императора опасным безумцем, действия которого приведут страну к окончательной гибели. Выбор между верностью трону и тем, что считается благоразумным, особенно тяжел в преддверии конца мира, но неумолимо близок.
Возмущенные агрессией Немона, представители независимых государств, находящихся в торговых, союзнических или нейтральных отношениях с Немоном, - эльфы, темные эльфы, гномы - в панике шлют сообщения в Неверру и Каторию, будучи практически не в состоянии защитить своих соплеменников в Империи. Воинственные орки, воодушевленные возможностью захвата новых земель, светлые эльфы Довеллы, ведомые волей своей амбициозной ксарицы, остававшиеся доселе в тени вампиры собираются в ожидании падения колосса Империи.

О скипетрах Сильерны (побочная сюжетная ветвь):

Три Скипетра издавна были переданы самой Сильерной эльфийским кэссарям, как самым мудрым представителям из созданных на Трионе рас. Скипетр Заката хранился в Храме темных эльфов в Шьене, Скипетр Рассвета — у Светлых в Довелле, Скипетр Полудня — у лесных эльфов на алтаре в лесу Сильве. Ходят слухи, что когда-то существовал и Скипетр Полуночи, переданный людям, но сведения о нем не сохранились, и легенда осталась лишь красивой легендой, не более. Установленные на алтарях Скипетры поддерживали энергетическую структуру Триона, обеспечивая соблюдение баланса сил, и не давая Пустоте поглотить энергию Теи.
Однако два года назад Скипетры были похищены. Эльфийские кэссари приняли решение утаить истину от подданных и заменили настоящие реликвии на поддельные, пока настоящие не будут найдены и возвращены на место. О сохранности и целостности самих реликвий эльфы не беспокоились, ибо уничтожить Скипетры нельзя - созданы они не простыми смертными ибо несут в себе частичку божественного, но вернуть их требовалось как можно скорее — структура мира нарушилась, Твари Пустоты получили возможность проникать в мир Триона в местах, где ткань Теи истончена, и скопилось много негативной энергии.
Время шло, поиски результатов не приносили, мало того, то здесь, то там стали объявляться неизвестные монстры, нападающие на людей. Кое-кто связывает их появление с изреченным Валланой пророчеством и говорит, что они являются самым явным предзнаменованием надвигающегося конца Света.




01.04.18: Плюшки! Проанализировав последние отыгрыши на Арене и в Сюжетных эпизодах, было принято выделить достижения лучшего, на наш взгляд, игрока! За его смекалку, храбрость и великий потенциал, мы награждаем непревзойденного мастера Огня и Пламени, Диохона, артефактом мифической редкости - Великой Перчаткой...
Повелись? С первым апреля! :3

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ФРПГ "Трион" » Зал Знаний » Легенды и предания


Легенды и предания

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

2

Морские легенды

http://forumfiles.ru/files/000f/6a/bc/44434.png

Давным-давно, на заре морского дела, сошлись в абордажном бою два корабля. Да не по своей воле, а по прихоти Белой Привратницы встретились корабли в море бескрайнем. И началась сеча до последнего вздоха, до последней крови… Многих потеряли команды и уже не могли просто так разойтись, не могли перемирье заключить или в плен сдаться… Связанные клятвами и обетами моряки должны были драться до конца или умереть. И видели капитаны что силы равны, понимали что почти всех потеряют, понимали что победа поражению равносильна – засим взмолились они крепко, к богам обращаясь… Веселый Игрок их услышал, Лосгаром именуемый. Молвил он, остановив сечу:
- Отныне и до конца веков, если капитаны кораблей обоюдно выкрикнут «Лосгар рассуди», то бой прекратиться должен – лишь капитаны будут на смерть биться, а команды ожидать исхода. И та команда, чей капитан умрет, обязана другой в плен сдаться… - Возблагодарили Лосгара капитаны, за то, что спас он их команды от гибели верной и сразились между собой… Чем закончилось – никто не помнит – так давно это было, но обычай до сих пор чтят. Если же кто нарушить его пытается – того мигом Белая Привратница забирает.

+1

3

Религиозные предания и легенды

http://5.firepic.org/5/images/2015-01/11/g14764u0ixk0.png

Слезы Привратницы

Их было десять против тысячи. Окруженные со всех сторон, они стояли спиной к спине, ожидая последнего часа. У ног их лежали тела погибших товарищей, их руки обагряла кровь поверженных врагов… Им предлагали сдаться, сулили земли, богатства и женщин, но они предпочли умереть. Ни один из них не дрогнул, не скривил лица... – они были чисты, пред своей смертью. Раз за разом, до хрипоты они повторяли одну и ту же молитву… Врагам было не понять, за что эти безумцы стоят, что заставляет их драться… а они знали. Там, за две версты, их женщины собирали детей, брали что могли и шли к кораблям. Там их отцы и матери поджигали дома, дабы захватчикам досталась лишь черная земля… там была вся их жизнь и они стояли на смерть, дабы жалкие крохи ее могли найти новый дом. Одного за другим брала за руку Привратница и вела в последний путь. Они шли за ней, не оглядываясь, не прося вернуть, они верили, что братья выстоят, а сестры успеют… и даже Привратница, видевшая сотни и тысячи смертей, даже она ощутила сколь жутким был этот момент.
Только она знала – не успеют, не хватит сил десятерых на то, чтобы удержать врагов настолько долго… И она заплакала. Ее слезы падали в руки защитников и застывали белым жемчугом. Десять жемчужин вспыхнули в руках десяти защитников, и их стало вдвое больше, через мгновенье втрое… враги, в недоумении стали пятиться, но их ноги сковал страх. А защитники перешли в наступление. Сотня, уже сотня, а не десяток, теснила тысячу. И враги бежали, ибо когда на тебя идет десять десятков близнецов, одновременно повторяющих одну и ту же молитву – это действительно страшно. Враги бежали, а защитники остались на месте.
Вот теперь они растерялись – готовые к смерти – они выжили. Привратница явилась им и с горькой улыбкой указала на юг, туда где отчаливали груженные корабли.
Выжили, но остались одни, таковой была плата за победу. И вновь вдесятером, они приняли решение – спасти тех, кто остался, не дать им умереть от рук захватчиков. И Десять Десятков, так их называли, ушли на север. Они возникали словно из ниоткуда и исчезали в никуда, не давая захватчикам глумиться над пленниками. Один за другим они погибли, ведь стоило умереть одному из близнецов – умирали остальные девять. Жемчужины их перекочевали в другие руки, защищенные благословением привратницы. Только тот, кто чист сердцем, мог носить жемчужину в руках и пользоваться ее силой, расщепляя себя на десяток… если же Слеза Привратницы попадала в руки недостойного, то исчезала, забирая его жизнь с собой.
Со временем все Слезы пропали и осталась лишь легенда о Десяти Десятках, что стояли за жизнь…

0

4

Легенды Великой Империи

http://5.firepic.org/5/images/2015-01/11/g14764u0ixk0.png

Легенда об Александре и Эльвеоре
- Это было очень, очень давно. В землях князя Мирквуда тогда было два, не знаю, как правильно их назвать, клана, больших семьи. Не суть как важно. Это были очень богатые люди, влиятельные. Но, к сожалению, власть и деньги подчас заставляют желать все большего и большего и трудно бывает остановиться. – голос менестрели стал тише, она словно видела эту историю своими глазами. Или даже была её участницей. – Вот и одна из семей, Элервуды, все время пыталась присвоить земли другой. Однако семья Вельхрасов упорно отстаивала свои владения, лаже не смотря на то, что они были со всех сторон окружены землями, мягко говоря, не слишком дружелюбно настроенных Элервудов. Время шло, годы сменяли друг друга в бесконечной веренице. Эта грызня уже стала привычной. – девушка замолчала, переводя дыхание. – Элервуды нападают, Вельхрасы защищаются. Но произошло кое-что из ряда вон выходящее. На одном из балов, устроенных третьей семьей, младший брат тогдашего главы Элервудов повстречал девушку. Она была просто прекрасна: бледная, словно фарфоровая кожа, точеная фигурка, длинные волосы цвета пепла, мягкими волнами ниспадающие почти до пят, и прекрасные серые глаза. Мужчина влюбился без памяти, как мальчишка бегал за красавицей весь вечер. Но в глазах её он видел только холод. Словно сердце девушки было сделано изо льда. Лишь на следующий день он узнал, что это была дочь бывшего главы рода Вельхрасов, который был ранен в результате нападения Элервудов и сейчас лежал в своем доме, не в силах даже подняться в постели. Но это известие не охладило пыла мужчины. Уже через неделю он попытался посвататься к своей избраннице, предлагая свою любовь, все свое сердце. Но она отвергла его. Мужчина не терял надежды, снова и снова ездил к Вельхрасам, пытаясь растопить ледяное сердце красавицы. Но, увы, безуспешно.
Это была пятая попытка Александра, как звали того мужчину, добиться согласия девушки на брак, которая, впрочем. Закончилась, как и предыдущие четыре, отказом. Но ей суждено было стать последней. По пути обратно в земли своей семьи он, будучи в сопровождении всего лишь небольшого отряда, попал в разбойничью засаду. Выжил лишь паренек-оруженосец, который испугался и, потеряв сознание, скатился в какую-то канаву с густой травой, где его не сумели найти. Избитый и раненый, он все же сумел добраться до владений Элервудов и сообщить о смерти Александра. Старший брат погибшего мужчины был в ярости. Во всем он винил семью Вельхрасов. Нападения на земли этой семьи усилились, стали жестче и яростнее. Элервуды успешно теснили Вельхрасов, а после смерти главы рода их положение и вовсе стало незавидным. Во главе пришлось встать женщине, Эльвеоре, той самой красавице, любовь к которой сгубила Александра. Вельхрасы терпели одно поражение за другим. Вокруг Лунного замка сжималось кольцо. И не было выхода.
Тогда Эльвеора решилась на горькую и страшную вещь. Девушка нашла одну лесную колдунью, что приготовила для неё зелье, которое могло бы вселить любовь в сердце Виктора, главы Элервудов. На одном из балов в честь Рождества она подкупила служанку, и та подлила зелье в бокал мужчины. Он без памяти влюбился в Эльвеору. – менестрель печально вздохнула. – Вскоре сыграли свадьбу. Этот брак стал спасением для остатков рода Вельхрасов. И казалось, что все счастливы и довольны. Вот только я не думаю, что эта принесло радость самой Эльвеоре. Девушка и вправду любила своего мужа, так сильно, что иногда ей хотелось кричать о своей любви. Каково это – знать, что любимый рядом лишь потому, что действует зелье старой ведуньи… Иногда лучше и вовсе не знать правды…- девушка еще раз печально вздохнула. – А эти украшения по легенде Эльвеора надевала дважды – на тот бал, где повстречала Александра, и тот, где опоила Виктора зельем. – Ллинара немного помолчала. – Я слышала, кстати, что во владениях князя Мирквуда есть семья, члены которой являются потомками Элервудов. И они дорого бы дали за возвращение этих вещиц. – менестрель кивнула в сторону ярко блеснувших на солнце украшений. – Они ведь были украдены из могилы Эльвеоры и Виктора, после чего их след исчез. Лет эдак двадцать назад это случилось.

Легенда о тейнах
Пыльные тома в Императорской Библиотеке или в Большом Архиве Академии в Равенне рассказывают, что пятьсот лет назад шестеро магов решились приоткрыть дверь в Пустоту. Их имена хранят только эти страницы да память немногочисленных мудрецов, которым было дело до старых рабочих журналов давно умерших коллег. Но о тех, кого маги впустили, и о тех, кто проник в наш мир через наскоро залатанную прореху в междумирье, теперь мало кто не слышал хотя бы сказок. И духи Пустоты, нашедшие приют в телах обитателей этого мира, живут рядом с нами, стараясь не дать нам повода узнать в них "иных".
Редко от кого из них можно добиться рассказа о том, что же есть Пустота. Но однажды, в одной паршивой забегаловке больной и пьяный тейн Совести рассказал такую историю случайному встречному...
Рассказ Майро, тейна Совести
«...До моей родины не добраться на самом надёжном корабле, и никакая птица не долетит до неё. Это больше похоже на дверь, только входить в неё приходится наизнанку. Не понимаешь? Не важно. Словами не объяснишь, но только за этой дверью - Пустота. Для вас - Пустота, для меня она когда-то была Всем. Там нет ничего, что можно описать словами. Света, тьмы, неба, земли, воздуха. Даже времени. Настолько идеальное ничто, что оно осязаемо и обитаемо.
И кто-то извне, чужой и чуждый, прошёл через эту изнанку-дверь. Из чистого любопытства, или, как говорят, научного интереса. И не нашёл ничего. Чихнул со скуки, и отправился восвояси, оставив дверь приоткрытой. Тут лучше сказать не дверь, а прореху. Сам знаешь, когда порвёшь рубаху, как бы ни была хороша мастерица, а шов всё равно останется виден. И тут так же. И ещё хуже.
Пустота стала заражена. Тот, любопытный, принёс с собой свои мысли, представления, чувства, фантазии. И они оказались заразой, от которой нет спасения. Из ничего мы стали чем-то, и Пустота стала для нас чужой, мы перестали быть её частью. Как если бы ты в одночасье ослеп, оглох и лишился рук, носа и дара речи. Единственное, что тебе останется - это умереть или искать место, в котором не нужны будут эти чувства.
Так многие двинулись к прорехе, чтобы оказаться здесь. В ослепительном, оглушающем мире, заполненном надеждами, страхами, любовью, ненавистью, раскаянием, магией... всем. И вы, живущие здесь, и ощущающие всё это на себе, обладали телами. Части Пустоты научились занимать самые беспомощные из них, нерождённые, недоразвитые. И рождались как обычные дети, забывая себя, но всё ещё больные. Их тянет к тому чувству, что коснулось их в Пустоте, отпечаталось в них. Желание, гордыня, гнев... вера, сострадание, совесть...
Самое важное, что дал нам ваш мир - это страх. У нас появилось время и его последняя черта, за которую никто из нас не перейдёт. Болезнь убивает, и если рядом долго нет никого, способного испытывать отпечатанное в нас чувство, наша черта становится до ужаса близкой. Настолько, что мы можем совершать глупые поступки, в стремлении ощутить, как кто-то раскаивается, получает желаемое, гневается...»

+2

5

Легенды Северинга и Вольной Катории
http://5.firepic.org/5/images/2015-01/11/g14764u0ixk0.png

… Ни одному человеку доподлинно не известно, сколько гномьих городов сокрыто в недрах гор Северинга. Да и сами гномы не могут с уверенностью сказать, сколько подгорных твердынь было утеряно и забыто в течение сотен лет существования гномьей расы. Один из таких городов-призраков – Зортар. Говорят, давным-давно он был одной из наибогатейших и наикрасивейших подземных твердынь, но его население чем-то прогневило богов, и в наказание город окутал Мрак. Да, не просто «мрак», а Мрак с большой буквы, ибо не могли его разогнать ни огнь факелов, ни сияние подземных кристаллов, ни какой-либо другой свет. Тогда в городе появились твари, безликие и безымянные, они убивали гномов одного за другим, не взирая ни на пол, ни на возраст. Многие впали в панику, кто-то сошел с ума, кто-то покончил с собой… И лишь трое братьев, жрецов Тефура, сохранили рассудок. Вооружившись боевыми топорами и молитвой, они ходили по улицам и собирали детей, отводя их в храм, под защиту Творца. Сначала, пока народу в городе было еще много, им это удавалось, но чем больше гномов погибало в зубах безликих тварей, тем сложнее было продираться, сквозь объятые Мраком улицы. В конце-концов, вылазки стали невозможны. Двери храма закрыли наглухо. Все, кто мог молиться – молились, ведь припасов осталось всего ничего, а твари, рано или поздно, сломали бы дверь… Никто не знает, что произошло тогда. Говорят, сам Тефур откликнулся на зов своих детей… Доподлинно это неизвестно. Может, вера жрецов стала тому причиной, может, сами горы вняли мольбам своих младших братьев – стена храма, бывшая сплошной скалой, раскололась, открывая пещеру, освещенную радужным ярким светом, что разрезал Мрак, словно нож - масло. Свет этот исходил от камней, впоследствии названных «зортарсарами» - спасителями детей Зортара в переводе с азунула. Сколь мягок он был и приятен для гномьих глаз, столь же ужасен он был для тварей темных. Каждый ребенок взял в руки по камню, и, колонной, возглавляемой и замыкаемой братьями-жрецами, они вышли из Зортара. Когда же последний гном покинул пределы города, проход в него обрушился, превратив историю в легенду, страшную и в то же время поучительную. Зортарсары же можно увидеть и по сей день в царстве гномов. Они считаются священными, и за кражу их полагается смертная казнь, но находятся и те, кто крадет их, унося на поверхность… Говорят, за это на них ложится Проклятие Гор, и долго они не живут. Но, кто знает, как оно на самом деле?..

0

6

Предания эльфийских народов
http://5.firepic.org/5/images/2015-01/11/g14764u0ixk0.png

Легенда, рассказанная Листом, тёмным эльфом:
"...Когда-то давным-давно, когда не было еще царств, Империй, когда лишь животные ходили по земле, а материки были единым целым, властвовали на этой земле три великих существа, три Бога: Творец, Тефур и Сильерна. Творец и Тефур всегда знали, чем заняться, они вечно балагурили, охотились, вздымали горы и меняли течение рек, а Сильерне все это было не интересно, и она скучала. Года шли, Сильерне никак не удавалось придумать, чем себя занять. Тогда она создала трех сыновей и называла их Эльфы. Она не делала меж них различий и все они были для неё одинаковы любимы и прекрасны. Она заботилась о них, воспитывала и помогала им в их начинаниях. Творец и Тефур увидели детей Сильерны и подумали, а чем же они хуже? И создали себе детей, Творец - Человека, а Тефур - гнома. Тефур с Творцом больше не балагурили и забыли друг о друге, полностью отдав внимание своим детям. Сильерна собрала своих сыновей и сказала им: "Вы - старшие на этой земле и первые пришли на неё, так помогайте же своим младшим братьям: Гному и Человеку, освоиться здесь и не дайте им попасть в беду". Один Эльф почернел от злости и прокричал: "Я не стану помогать тем, кто ниже меня и младше меня, эта земля наша и только мы можешь решать, что с ней будет!", другой просветлел от радости, что у него есть младшие братья, которым он может помогать и сказал: "Я буду всегда рядом с ними и не дам их в обиду, я научу их всему, что умею сам". Тогда два брата поссорились, Темный и Светлый эльфы. Они кричали друг на друга, а зиму сменяла весна, а весну лето. Много лет прошло, а два брата все никак не могли примириться. А третий, слушая их, плакал и думал, что лучше быть рядом с лесными зверями, чем рядом с двумя непримиримыми братьями, и ушел в Великий Лес, где стал помогать растениям и зверям, чтобы забыть о раздоре своих братьев. Так и по сей день Темный и Светлый эльф спорит, а Лесной не хочет слушать, как они кричат за стеной деревьев..."
(с)Нэ'О'Кор

0

7

Сказы девицы Ллёны из вольного рода Кондор
(сказания людей Орр'Теннской степи)
http://5.firepic.org/5/images/2015-01/11/g14764u0ixk0.png

От судьбы далеко не уйдешь

…Гадалка собрала разложенное гадание  да, поблагодарив карты, убрала их со стола.
- Гляжу на тебя, соколик, что ты брови хмуришь… Знаю, не по душе тебе, да только кто ж знает, как Кружевница-то нить твою завернет, как выведет. Глядишь, добром к тебе придет. Ты думай себе, думай, да только от судьбы-то все равно далеко не уйдешь. Попомнишь еще мои слова. Вот у моей крови, знаешь, сказ один есть… - заметив, что ее слушают, степнячка закуталась в шаль и приготовилась к рассказу. – Жила однажды моя кровь – богатые был степняки, а удачи у них было, что воды в твоем море – черпай, а все не кончится. И был у тех степняков сын – один-единственный. Вот пришла пора ему жениться, да никак не найдет он себе пару, чтоб по душе ему была. И приснился ему как-то сон, будто приходит к нему нечистый и говорит, мол, хочешь судьбу свою узнать? Тот, вестимо, согласился – а ну как нечистый скажет ему, где невесту искать? А тот и сказал: «Иди туда и туда, увидишь деревню, зайди в крайний дом да постучись. И встретит тебя твоя суженая-ряженая».
Проснулся сокол, понял, что вещий сон-то, да пошел к отцу с матерью, сказал: «Пойду судьбу свою искать». Оделся в лучшие одежды, сел на самого статного коня – и поскакал. Приехал он в деревню, куда было указано, а открывает ему степнячка, девчушка-пичужка, да такая маленькая, во всем рваном да грязном. Взбурлила кровь в степняке: «Как, - думает, - я и на такой нищенке жениться-то буду! Э, нет, не надобно мне такой невесты!»
И задумал степняк недоброе… - девушка насупилась, увидев на лице слушателя насмешку. - Ну, что ухмыляешься – весь род человеческий такой, не только моя кровь! Ты не гляди, что я зим мало видала, - я на своих тропках с такими людьми встречалась – лучше б откреститься и не знать их, только десятой дорогой обходить!.. Так вот, зло замыслил сокол на девчушку, схватил ее и увез с собой – они и крикнуть-то не успела. Отъехал от деревни подальше и бросил ее на дорогу, на растерзание злой да голодной собачьей своре. А сам домой поехал, решил, будто уладил все.
Только ехала за ним дама бубновая, хороша да добра была, только бездетна. Отогнала она собак да подобрала девчушку. Вылечила ее от укусов, вымыла, нарядила, как дочку, вот и стала она у нее заместо родного дитя жить. Время прошло, и выросла маленькая пичужка в красавицу, что глаз не оторвать – песня, да и только! Глаза, что твои каменья, блестят, сама тонкая, звонкая, как тростинка, а губы алые, как кораллы огненные, одно слово – загляденье!
Вот однажды поехала она со своей матерью названой на базар, а там – тот самый богатый степняк. Он как увидал ту красавицу – так она ему полюбилась, он и сватов тут же заслал. Сыграли свадебку, повязала девушка платок на голову, как обычай говорит, да только и шею замотала. А муж ее и спрашивает:
- Чего это ты так платок-то вяжешь? – Развязал, глядит – а там следы от укусов. Он и спрашивает, что да как. И рассказала степнячка мужу, что жила она бедно, что приехал к ней красавец-степняк на богатом коне, увез ее и собакам на растерзание оставил.
Тут упал перед ней степняк на колени да сознался, что он это был, да так и сказал: «Знать, от судьбы своей далеко не уйдешь! Что на роду написано, то и будет!»
Гадалка вздохнула и поправила юбку:
- Так-то, соколик! Хочешь – верь, хочешь – нет, да только правду я тебе рассказала, так оно и было и так еще будет: не уйдешь от судьбы, не укроешься! Все равно придет, только следы другие оставит…

Змея

Степнячка закончила проводить черту вокруг стоянки, закрепляя ее наговорами, и обернулась к спутнице.
- Вот так. Теперь ни одному гаду ползучему не потревожить нас этой ночью. – Она отряхнула руки и вернулась к костру. – Не бывает добра от змей. Может, и сохранит нас Триединый, но лучше и самим поберечься. Коли не укусит, так будет, как в той песне… Э, да ты и не слыхала-то ее наверное!.. Ну нет, петь не буду. Длинная она уж очень, да и не поймешь ты на нашем-то наречии… Я тебе уж так лучше расскажу. Вот была у оседлых степняков, отца с матерью, одна-единственная дочь. И годков ей было, что уж самая пора жениха выглядывать. А любила эта девка одного парня из табора и каждый день что ни выдастся свободная минутка – сразу к нему бежала, посмотреть на него, поговорить. Да только стоило ей слово обронить при отце о любви своей, тот и слушать не хотел, говорил: «Не пара он тебе, дочка, вон, сама подумай, у нас и дом свой, и скотина какая, а у него что? Ни кола ни двора! Вот и думать о нем забудь».
Приходилось парню с девушкой без родительского ведома встречаться. Как-то поехал отец на ярмарку, и попросилась степнячка у матери, чтоб разрешила ей с отцом ехать. А та и не пустила. Только девка и так, и так, и наконец отпросилась – с подругами в ближний лес.
И пошла. Только не за ягодами да травами, вестимо, а чтоб милого своего повидать. Разбрелись подруги по лесу, а она отстала от них немного, села на камушек, стала ждать степняка, а его все нет и нет. Вот так ждала степнячка, и разморило ее на солнышке – она и уснула. А тут и ее любимый подъехал на лошадке. Только глянул он на нее – чуть с коня не слетел! Вылезла из-под смородинового куста змея, да так в рот к горемычной и залезла. А потом все дальше и дальше – так девка змею-то и проглотила. А как проглотила – так и проснулась, и словно холод ее взял. Она и говорит: «Как холодную воду во сне пила». Ничего ей степняк не сказал. Поговорили они между собой, да и разошлись.
Прошло время, и начали соседи замечать, что стал у девки живот расти, - слухи пошли по селу, пересуды – сама знаешь, как оно бывает… Как увидал отец такое дело – за кнут схватился. У моей-то крови с этим строго, не то, что у других бывает! С той-то поры вовсе не стало ей жизни – каждый день бил отец ее без пощады, бил да кричал, чтоб признавалась, с кем была, что живот нагуляла. А степнячка-то и не знает, вот и осталось ей плакать день да ночь. Смотрел на это ее молодец, мучился, терпел, крепился, но вот пошел он к оседлому степняку да говорит: «Знаешь что, отец, напрасно ты ее бьешь, не виновна она ни в чем. Просто твоя дочь заболела. Вот дай мне слово, что отдашь ее за меня замуж, тогда я ее вылечу».
А отцу-то что делать: сколько ты дочь не бей, а кнутом уж ничего не исправить, вот он и согласился.
На следующий день зашел молодой степняк в село, да в крайний дом, попросил хозяйку, чтоб пустила до хлева какого, раздобыл молока котел и вскипятил его. Разогнал всех любопытных да охочих до дива – что ж за хворь степняк лечить собрался? – сказал, что никому того, что будет, видеть никак нельзя, - вот все и ушли. Завел он степнячку, завязал ей глаза и вниз головой повесил. Та, вестимо, с перепугу тут же обмерла вся, а парень ей под голову котел с кипящим молоком-то и подставил. Полезла змея наружу – гады-то эти до молока охочи! – выскочила изо рта, да в молоке и сварилась. А за змеей и змееныши ее посыпались и тоже в молоко угодили. Все гнездо змеиное выпало, что степнячку терзало-пытало.
Ну тогда уж степняк опустил девку, вывел ее на свет Божий, да послал за отцом ее с матерью. Те пришли со степняками для подмоги, забрали дочь в дом родной, а степняк вынес котел с молоком и говорит отцу: «Погляди, отчего твоя дочь страдала, напрасно ты ее бил». Глянул старый степняк – так от ужаса чуть памяти не лишился!
Вот так-то… - Девушка подбросила в костерок хворосту. – Вот и посуди, сколько зла содеялось от змеи-то этой… Чем кончилось все? Э, ласточка, да не так уж сладко, как в песне поется, только гады ползучие тут уж ни при чем. Раз уж вылечил степняк девку, так надо было и отцу слово держать свое. И свадьбу сыграли, как положено. Только обидно стало оседлому, что не по своей воле он дочь замуж выдает: взял он ту змею, что сварилась в котле, отрезал от нее самый гадкий кусок да жениху подложил. Да только не углядел старый степняк за дочерью – вместе с мужем своим съела она кусок той змеи. А как увели молодых под полог, так они уж и не вернулись. Бросился туда отец – и обмер. Лежит его дочь с мужем – и оба мертвые.
От людей не убережешься, касатка. Кто ж их разберет – что у них на уме? Так хоть от ползучих гадов уберечься надо, коли от ходячих – никак.


Ласточка

…Послышался безудержный топот детских ног и крики:
- Беги, беги!.. Скорей! Быстрей! Беги!
Девушка отвлеклась от шитья и подняла глаза на несущуюся в ее сторону по пыли и золотой траве гурьбу загорелых, солнечных детей с черными кудрями и блестящими от озорства глазами. Двое мальчишек, самых взрослых, высоких и, следовательно, верховодящих всеми остальными, волочили за собой по земле толстые палки.
- …Скорей, скорей!
- Эй вы, баловники, нешто поколотить кого собрались? – окликнула их с улыбкой степнячка.
- Мать Гита сказала, чтобы касаткино гнездо сбили! – звонко ответила ей Славутно, девчонка шести годков от роду без одного переднего зуба. – Они у нее хлеб таскают, вот она и послала!
Улыбка с лица девушки спала.
- А ну стоять, озорники! Кому сказала! Никак у Гиты совсем помутилось в голове, а еще старшая, ты гляди ж! Ну пойду сейчас к ней!..
- Ллёна, а что не так? – Дети нерешительно подошли к девушке. – Ну подумаешь, птицы, что от них, убудет? Новое построят! Да, да! Только не у нас!
- Экие вы глупые, нешто не слыхали, что нельзя ласточкиных гнезд бить? Не к добру это, не бывает от того ни удачи, ни богатства.
- А что бывает?
- А то бывает! – степнячка улыбнулась. – Вот сказывала мне моя бабка такую историю, будто была у нее подруга одна, только была она даже старше-то Цинки нашей, так, что уже и кочевать не могла, вот и жила в деревне. Имени-то ее и сама Цинка не помнит уже, да и она сама вряд  ли помнила, памяти-то не было почти. Да и денег-то у нее тоже не водилось, уж  кончился на ее веку запас удачи, вот и жила она на самом чердаке да ходила побираться по деревням – где погадает по старой памяти, где хлеба выпросит. И сын у нее был, дурачок, сидел только на чердаке, да в игры свои чудные играл. Так и жили. Что насобирает старуха за день – вывесит за окошко, чтоб на чердаке не задохлось.
А под коньком дома того свили себе гнездо касатки и, казалось бы, на добро. Все, кроме вас, дурных, знают, что нельзя их гнезд ворошить, - то птица божья, домовая. Не прогонишь. А тут, как нечистый попутал, повадились птицы старухину еду склевывать, вот прям как у Гиты, только в вашем доме-то хлеба вдосталь, а у бедной старухи-то сколько? Да только что с птицы взять? Никакого спроса с птицы! «Как же так! – подумала степнячка. - Из последних сил я эту еду добываю, а тут птицы неразумные ее уносят?!» Взяла старуха палку и разбила гнездо.
А на следующее утро, не успела еще она уйти в деревню, как влетела к ней ласточка, ударилась об пол и – пуф! – девушка резко вскинула руками, сверкая глазами на детей, - обратилась в домовика. Подошел он к степнячке да говорит: «Ты, старуха, это гнездо на место поставь, а то не будет тебе житья на этом свете!»
Испугалась, вестимо, старуха – и так ее житье-бытье несладко, а тут еще и дух ей грозит. Да только глазом моргнула – уж и пропал домовик! Позвала она сына-дурачка и говорит: «Сынок, так и так, поставь ласточкино гнездо на место». Да только что за помощь от дурачка? Тот только посмеялся по-чудному и не стал ничего вешать. На следующее утро повторилось то же самое: снова прилетела касатка, ударилась об пол да обратилась в домовика. Взвыл он еще пуще прежнего: «Говорил же я тебе, старая, чтобы ты гнездо повесила на место. А ты меня не послушала!» Старуха перепугалась да стала от домовика открещиваться и приговаривать, мол, просила сына повесить, да он дурачок, не слушает. Дал ей домовик еще день сроку и сгинул.
Делать нечего: пришлось старухе самой лезть. Взяла она гнездо, попыталась его к коньку-то приладить, да только и так, и сяк, а ничего у нее не выходит – сама только чуть с крыши не слетела! Выпало у нее гнездо из рук и рассыпалось.
На следующее утро опять прилетела касатка, обернулась домовиком и говорит сердито: «Предупреждал я тебя, старая, да не послушалась ты меня. Вот и знай теперь свой срок: осталось тебе жить на белом свете всего одну неделю!»
Побежала старуха в церковь, служителю все рассказала. Да тот только и вздохнул: «Ничего тебе, старуха, не поможет. Это судьба твоя».
- И чего? Чего, Ллёна? – задергала Славутно юбку девушки.
- А чего? Так и случилось: умерла степнячка через неделю, - кивнула она. – А вы, неразумные, вон как радехоньки беду на себя накликать. Палки-то побросайте и гнезд касаткиных не ворошите. Ишь чего удумали!..


Откуда взялись русалки

- Ллёна, а, Ллёна! – Славутно потянула степнячку за руку. – А Баро говорит, будто видел русалку! А я говорю, что врет он все! Врет же? А ты видела русалку? Расскажи, расскажи!
- Э, милая, русалок-то мне не доводилось видеть. Других духов лесных – бывало, а русалок – миловал Триединый. Мало счастья с ними повстречаться, как оно с морскими-то – не знаю, а вот лесных да полевых сторониться надо.
- Почему? Почему?
- Да ведь они защекочут тебя! – девушка потянулась к малышке, принявшись щекотать ее под детский смех и визг. – До смерти защекочут!
- Неужто они злые такие? Отчего? – Славутно не сводила со степнячки любопытных глаз.
- Что ж тебе ничего сестры не рассказывали? Ну, слушай тогда. Давно это было. У одного степняка было три дочери. В большой строгости держал он своих дочерей, не давал им из повозки выходить, так что ничего они не видели и не слышали. И вот подошло время им замуж выходить. Много богатых женихов сваталось к ним, но всем они отказывали. Как-то раз спят сестры в пологе, и приходит к ним во сне старичок да говорит: «Идите в лес, найдете там поляну, на поляне этой стоит столетний дуб, под этим дубом будет вас ждать старая колдунья. Она и расскажет вам про вашу судьбу, кому из вас как жизнь обернется». Проснулись сестры, поговорили между собой и решили тайком в лес пойти, чтобы о судьбе своей дальнейшей узнать. Отправились. Набрели на эту поляну, о которой старик рассказывал. Видят они: и вправду, дуб стоит, да такой огромный, что верхушка его прямо в небо упирается, а под дубом старуха сидит, с одним огромным глазом и ртом таким кривым, как дороги в степи. «Пусть старшая подойдет ко мне», – приказала она. Подходит старшая сестра и спрашивает, что ей судьбой назначено, а та и отвечает: «У тебя, милая, на роду написано свой век под землей провести, твоя судьба стать женой подземного колдуна. Будешь ты связана с человеком нечистым, станет он тебя водить по своему царству, свои богатства показывать. Очень богат этот человек, богаче его никого нет на всей земле! Да только не увидишь ты больше света белого. К этому и приготовься.
«А как же сестры мои?» – взмолилась степнячка, только сказала ей старуха, мол, забудь их, больше ты их не увидишь. Рассердилась девка, не захотела под землю идти, с сестрами разлучаться. Да сказала ей старуха: «Как знаешь, только от судьбы не уйдешь, а вот не простит тебе подземный колдун, накажет тебя».
Подошла средняя сестра и спрашивает, что ей судьбой предназначено, а старуха и отвечает: «А у тебя такая судьба, милая: быть тебе женой лесного человека. Пойдешь ты в лес, а он уже тебя там ждать будет. Нет никого на свете сильнее лесного человека. Если уж он полюбит кого, так сделает этого человека счастливым, но если его прогневить, то не жди добра. Будет он тебя по лесам водить, от глаза людского хоронить, о жизни лесной рассказывать. Только звери и птицы будут твоими друзьями, а от людей тебе придется подальше держаться».
«А как же сестры мои?» - спросила степнячка, а старуха ей вновь говорит, мол, позабудь о них, судьба такая. Рассердилась средняя сестра, топнула ногой, не пойдет, мол, за лесного человека…
- И я бы не пошла! – замотала головой Славутно. – Ни за что бы Лилу с Зорой бы не оставила!
- Экая ты, касатка, да ведь нельзя судьбе своей перечить. Да и страшный он, лесной человек, если прогневать его, накажет. Вот и пригрозила этим средней сестре старуха, да только той ни горячо, ни холодно.
Подошла младшая сестра и спрашивает, что ей судьбой предназначено, а старуха и отвечает: «А твоя судьба вот какая. Пойдешь ты к морю, сядешь на берег и будешь ждать. Поднимется море, и выйдет на берег морской царь со своими двенадцатью сыновьями. Так вот, милая, судьба твоя жить у этого морского царя. Море твоим домом станет, доченька. Все богатства морские твоими будут, да только не увидишь ты людей больше, одни мертвые будут в твой дом заходить. А с ними какой разговор?»
Только вздохнула младшая, ничего не сказала – не скроешься ведь от судьбы.
В ту же ночь опять пришел во сне к сестрам тот же старичок, спросил, узнали ли о судьбе своей. А старшая со средней ему и отвечают, мол, не хотят судьбы такой, не пойдут никуда. Только младшая молчала, а потом спросила: «Скажи, дедушка, а когда это предсказание исполнится?» Тот ей так и сказал, мол, надо под самый исход месяца идти ей на берег морской, и будет с ней все, что старуха сказала.
Пришло время сестрам идти: старшей – в пещеру, средней – в лес, а младшей – на берег моря. Старшая кричит: «Не пойду! Лучше удавиться, чем под землю идти». Средняя кричит: «И я не пойду! Лучше в реке утопиться, чем в лесу, как зверь, жить!» А младшая ничего не сказала, только собрала узелок свой да на берег моря пошла. Пришла, села на камушек и ждет. Ровно в полночи расступилось море, и вышел морской царь, седой и лохматый, как туча. Увидел, что пришла степнячка и говорит ей: «Спасибо тебе, милая, что не испугалась, что с судьбой своей спорить не стала. В награду за это я исполню любое твое желание. Придет время, и ты загадаешь его. Не бойся, доченька, не в жены тебя беру – беру в дочери. Ведь у меня есть двенадцать сыновей, а дочери нет ни одной. Уж мы о тебе будем заботиться». Расступились волны морские и приняли морского царя вместе с девушкой. Живет она год у морского царя, живет другой. Тот на нее не нарадуется, чуть на руках ее не носит. И братья ее новые – сыновья морского царя – привязались к ней всей душой. Хорошо ей в морском царстве живется, да только одна дума ее тревожит: хочется цыганке сестер своих повидать. Пришла она тогда к морскому царю: «Помнишь, - говорит, - батюшка, обещал ты одно мое желание исполнить, какое бы я ни загадала». Тот кивнул, и загадала девушка хоть одним глазком на сестер своих поглядеть. Нахмурился морской царь, опечалился: «Эх, милая, не жалко мне тебя к сестрам отпустить, боюсь я только, что не принесет тебе эта встреча радости». Да только степнячка не отстает: какая б правда ни была, она все равно-то правда. Приказал тогда морской царь сыновьям провести ее к сестрам, те взяли ее под руки и вынесли на берег. Подходят они к табору, и видит девушка: у шатров две девки со степняками разговаривают, да только мужчины к ним подойти боятся. И стоят, бесстыдницы, в чем мать родила, волосы длинные, до пят, а сами девки красивые – глаз не отведешь! Вот и степняки не выдержали, подошли к девкам поближе. Схватили их девки и давай щекотать! Вот до смерти и защекотали!
Узнала девушка в них сестер своих и заплакала. А те, как увидали ее, тут же к ней кинулись да рассказали, что не послушались они старухи и теперь наказаны. Старшую подземный человек сделал полевой русалкой за то, что не стала его женой. А среднюю лесной человек не пощадил, обратил лесной русалкой, и нет им с тех пор покоя. Вот погоревали сестры и разошлись в разные стороны, каждая к своей судьбе.
Вот так-то, касатка, бывает, если судьбу свою не слушать. Не послушались сестры, вот и стали русалками на веки вечные…
- Так, выходит, Баро все-таки врал? Они же защекотали бы его, да? До смерти?
- Ну, как знать, может и видел, да только издалека, а там и привидеться могло. Я б ему не особо верила, тот он еще хвастун, - степнячка подмигнула девочке и потрепала по темной головке. А та только услыхала – тут же умчалась:
- Баро, Баро, а Ллёна сказала, врешь ты все! Не видал ты никаких русалок!..

Рыжая лошадь

- …Так не дашь? Нет? Экий ты недоверчивый, - степнячка недовольно усмехнулась. – Ну да сама знаю, что про мою кровь говорят. Только знаешь, степняк-то степняку рознь. У нас и благодарить умеют, и помогать возьмутся, коли человек добрый. Вот тебе какой сказ расскажу, ты такого и не слыхал, да только это все правда, провалиться мне сквозь землю, коли вру! Поехал как-то степняк моей крови на базар, коней менять, у нас-то с конями родство есть, оттого так все ладно и складывается всегда. Вот и в этот раз удача у него была, много денег выручил степняк, еще и лошадь хорошую взамен взял. Накупил еды всякой, одежки и домой отправился. Едет и нарадоваться не может: «Довольна будет жена, детишки обрадуются. Сыты будут и одеты».
Да только путь был неблизкий, и застала степняка в дороге ночь. Но беда ли то? Остановился он, разжег костер, стал себе какую-никакую стряпню мастерить. Только собрался поесть, как вдруг из лесу старичок выходит прямо к нему да спрашивает, что, мол, он здесь делает? Тот и отвечает, так, мол, и так, домой едет с ярмарки, да еще и похвалился, сколько добра домой везет.
А старичок у него и начал просить, чтоб пожалел старика: «Долго хожу я по лесу, проголодался, устал, башмаки поизносились, одежка пооборвалась! Дай, - говорит, - у твоего костра посижу, погреюсь да поем, что ты дашь». Ну степняк и стал угощать, разве жалко? Только старик все ест и ест, ест и ест да все просит, мол, не пожалей для горемычного куска хлеба. Так всю еду и съел, что степняк на ярмарке купил. Вытер он тогда усищи свои и говорит: «А не дашь ли ты мне что-нибудь из одежки? Погляди, все залатано-перелатано, стыдно и в люди идти». Пожалел степняк старика, стал ему одежду протягивать, а тот все надевает и надевает, надевает и надевает. Так во всю одежду влез, что у путника была, и говорит, мол, спасибо тебе, за доброту твою я тебя не забуду. Сказал это – и как сквозь землю провалился!
Просыпается наутро цыган, а нечего ему домой везти: ни еды нет, ни одежки. Понурил он голову, да делать нечего: надо домой возвращаться. Теперь-то уж этого старика днем с огнем не сыскать. Запряг он коня да поехал. Едет он и видит: прямо поперек пути рыжая лошадь встала, шерсть у нее огнем красным да золотым горит, глаза сверкают! Заглядение, а не лошадь, чудо небесное! Только вот стоит она и не дает проехать. Хлестал своего коня степняк, бил, да только тот стал, как вкопанный: не хочет везти телегу, и все тут! Только не зря кровь моя говорит: «Чёрный жеребец удачный для обмена, а красная кобыла счастливей всех». Так вот и было: подбежал степняк к рыжей лошади да со всего плеча как хлестнул ее, чтоб ушла уж наверняка! Глядь, а она и рассыпалась! Посмотрел он на землю, а вместо рыжей лошади – куча империалов золотых, лежат да, как солнце, сверкают! Обрадовался степняк, понял, что это старик-лесовик так его отблагодарил за то, что не пожалел для него и последнего куска хлеба.
Так оно было, сокол! Скажешь, не видал еще такого, чтоб тебе моя кровь помогла? Да только и моя кровь лошадей-то красных небось не от каждого получает! Так-то!

0


Вы здесь » ФРПГ "Трион" » Зал Знаний » Легенды и предания


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC