http://forumfiles.ru/files/000d/29/56/61720.css
http://forumfiles.ru/files/000d/29/56/54848.css

ФРПГ "Трион"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ФРПГ "Трион" » Отыгранные эпизоды » 2 Скошеня 997-го года. "Извилистые тропы и коронный тракт".


2 Скошеня 997-го года. "Извилистые тропы и коронный тракт".

Сообщений 1 страница 30 из 47

1

Дата эпизода: 2 Скошеня, 997 год
Местонахождение: Великая Империя, коронный тракт из Альтеи в Равенну.
Участники: Годрик Гидемин, Ллёна Кондор
Краткое описание: как говорил кто-то, опасное это дело - выходить из дому: множество дорожек ведёт от родного порога, и кто знает, куда они могут привести. А уж с кем могут свести - и подавно неизвестно никому... Разве, Весёлому Игроку или Лари Иврине. Так или иначе, но знакомство порой может произойти при самых неожиданных обстоятельствах...

* * *
-...в Равеннский Институт Магии для прохождения спецподготовки, - продолжал наставления кабинетный десятник инквизиции отец Рамон Усмошарь. - Это займёт у тебя около полугода. Затем, как действительный стажёр инквизиции, ты будешь перепоручен своему десятнику в одном из отделений и начнёшь свою карьеру в наших рядах.
Седовласый, в чёрной рясе канцелярский сановник стоял у окна, перебирая в правой руке простые деревянные чётки. За окном рассветало. Годрика, ночевавшего в келье монастыря в черте Альтеи, специально подняли пораньше для получения инструкций и дорожной грамоты с рекомендательным письмом. Сегодня для бывшего штурмана и морского офицера прокладывался новый курс. Курс к спасению, в лоно Творца...
- У тебя имеются какие-то вопросы, сын мой? - поднял усталые глаза отец Рамон. Кажется, он не спал этой ночью.
- Никак нет, святой отец, - ответствовал Годрик.
- Тогда возьми бумаги на столе. Это подорожная грамота с печатью ордена Святой Инквизиции, дабы тебя не задерживали на пути в Равенну, и рекомендательное письмо, которое ты должен будешь показать в Равенне нашему представителю. Спросишь его в деканате, и тебя проводят. Да благословит твой путь Триединый. Ступай.
* * *
Конец первого дня пути застал Годрика на коронном тракте, посреди засеянных полей. Подходила пора жатвы, но пока ещё не было видно ни одного крестьянина в нивах, усеянных налитым зерном. Пришпорив коня, Годрик поспешил к виднеющимся впереди строениям, надеясь найти там ночлег.
Он не прогадал. Несколько домиков оказались хуторком, на котором имелся постоялый двор - хозяин знал, как можно использовать расположение жилища на дороге имперского значения. Заплатив за ночлег и ужин, Годрик выбрал себе комнатку на первом этаже и, наконец-то, почуствовал облегчение от того, что не трясётся в столь не привычном моряку седле.

Отредактировано Годрик, сын Витаута (05-04-2013 12:27:32)

+1

2

Есть люди, для которых жизнь – это вечное странствие: они никогда не оседают на одном месте, а если и поселятся где-нибудь, так поживут, а потом и след их простынет… Такой была и Ллёна, сорвавшаяся в очередной раз неизвестно куда посреди пыльного, душного лета. Избегала девушка во время таких своих путешествий широких дорог, плутая по оврагам и лескам; не то, чтобы боялась, просто считала, что так интереснее. На тракты она выходила лишь по вечерам, когда кончались в кошеле последние десятинки.
И сейчас был тот самый вечер.
На коронном тракте, всего в дне пути от Альтеи, стоял впереди остальных домиков небольшого хуторка постоялый двор. Не раз ноги заносили Ллёну сюда: не так редко, чтобы хозяин не запомнил ее, и не так часто, чтобы ему приесться и попасть в ряды завсегдатаев. В этом были свои удобства и недостатки, впрочем, у девушки пока еще хватало удачи не насолить здешним жителям… Солнце еще не коснулось горизонта, а молодая гадалка уже стояла на пороге темного, деревянного дома. Вдалеке звякнул колокольчик, и навстречу девушке споро выскочил хозяин, видно, мало обремененный посетителями.
- Вечер добрый… - начал было он заранее подготовленным и тысячу раз отрепетированным голосом, но осекся, узнав девушку. – А, здравствуй. Какими судьбами? – в маленьких глазах мужчины мелькнуло недовольство и разочарование. Уж он-то знал, что от таких «перекатиполе», как Кондор, прибыли мало, не пропадет если ничего – и за то спасибо.
- Так, тебя, живодер старый, проведать, - усмехнулась Ллёна и прошла дальшевнутрь. Где-то в углу за потертым, испещренным царапинами столом переговаривались между собой несколько местных крестьян. Скучно. – Квасу мне дай холодного, - вздохнула девушка и, заметив испытующий взгляд хозяина, улыбаясь, добавила: - Заплатить есть чем.
Тот кивнул и исчез за одной из невзрачных дверей, ведущих, скорее всего, на кухню, а девушка тем временем села на скамью и стала оглядывать помещение. «И ничего не изменилось…  Да как будто могло… Разве что людей тут как-то раньше побольше было…»
- Пустовато нынче у тебя, - заметила она, когда хозяин поставил перед ней кружку.
- Да уж, Триединый не миловал, - вздохнул тот, внимательно следя глазами, как Ллёна отсчитывает ему медяки. – Вчера – веришь ли – бочонок пива пропал! А хорошее было пиво-то! Кровные деньги отдал за него! Вот найду, чьих рук дело, уши оборву! – заявил он, довольно ссыпая монеты в свою широкую, как ковш, ладонь.
Ллёна ничего не ответила и отпила холодный, кисловатый квас. Сдавать местного парня Тобаша, эдакого вышибалу, который наверняка сам весь бочонок и выдул, ей не хотелось, да и не выгодно было.
- В убыток уже себе работаю! - продолжал, разошедшись, изливать душу хозяин. - Вон, за... дней за семнадцать, один остановился, и того бог послал только сейчас!
- Остановился кто-то, говоришь? - мигом оживилась девушка. - Ну и каков он из себя?
- Да шут его поймет, вроде и особенного ничего... Да выправка у него, знать вояка какой...
Ллёна задумчиво хмыкнула.
"Поглядеть бы на него... Стоит ли свеч?.."

Отредактировано Ллёна Кондор (08-04-2013 01:55:22)

+2

3

Осмотрев комнатку, бывший боцманмат оказался вполне доволен. Потолки были достаточно высокими, чтобы ему не приходилось пригибаться, пол и стены - чистые, из скоблёного кругляка, небольшое оконце, сквозь которое пробивался розовый свет заходящего солнца, и довольно мягкий лежак с набитым соломой тюфяком, даже без клопов, кажется. И даже рукомойник в углу есть: деревянный ушат на чурбачке и рушник на гвоздике.
- Недурно, - сказал вслух Годрик, сваливая заплечную суму возле кровати и проверяя тюфякна гостеприимность. Он оказался вполне уютным, или просто тело уже было радо любому горизонтальному положению, которое решил принять его хозяин. Но впереди ещё был ужин, и спать было не время.
"Что ж, можно, конечно, и тут посидеть, а можно и внизу отужинать", - подумал Годрик и спустился вниз по лестнице в общую залу. Здесь даже дух был посвежее - всё-таки лето, а потому входные двери и окна в залу были открыты.
- Эй, хозяин! - окликнул он держателя трактира, толковавшего о чём-то с девушкой. Приехав, Стаксель её не видел. Видимо, местная, хотя довольно смуглая. - Я подумал, лучше здесь, внизу посижу. Не носи ужин наверх.
С этими словами Годрик прошёл к одному из столов, сед на скамью, выудил трубку и кисет и начал забивать первую табаком.

Отредактировано Годрик, сын Витаута (09-04-2013 23:29:44)

+1

4

Со стороны узкой, скрипучей деревянной лестницы послышались шаги, и Ллёна встрепенулась, кинув быстрый взгляд на спустившегося. «Ага. Этот значит…»
- Эй, хозяин! Я подумал, лучше здесь, внизу посижу. Не носи ужин наверх, - услышала девушка. «Хм… Хрипловатый голос - курит, наверное… но вполне приятный…» Хозяин кивнул гостю и, отойдя от девушки, поспешил на кухню, откуда вскоре донеслась приглушенная возня. Мужчина тем временем сел за стол справа от скамьи Ллёны, и она поспешила отодвинуться в тень.
Плохо, когда люди тебя запоминают, а, к несчастью, у юной гадалки была довольно запоминающаяся внешность, так что рисковать не стоило.
Предположения Ллёны подтвердились – постоялец действительно стал набивать трубку. Хотя, этот факт ей все равно ничего не давал, и девушка продолжила искоса пристально разглядывать мужчину, пока тот сидел, занятый своими делами, и подмечать детали, прислушиваясь к своим ощущениям.
«Темный какой, никак с моря... С Пепельных островов? Нет, у них говор не такой, - раздумывала она. В городах какие только люди не попадались, и уж кое-как Кондор научилась их отличать. – А одежда-то добротная… Да и не затертая очень, недолго, знать, он в пути…» - Отсюда напрашивался вывод, что деньги у постояльца еще не перевелись, но Ллёне он упорно в голову не лез. Может, ей просто было боязно, все-таки мужчина был даже с виду раза в два сильнее девушки, и, не приведи Триединый, попадется она на какой мелочи… А может, и что другое…
«Уж что наверняка, так не маг он. Уж мага за лигу учуять можно, только… Береженый он, что ли? Нет, другого рода тут что-то, на оберег не похоже…» - Ллёна вся напряглась и, озадаченная внутренним чувством, уже не сводила черных глаз с мужчины, порой только опускала взгляд в пол и отпивала квас, прохлада которого отошла на задний план. Ей нужно было выяснить, что за вещь у этого человека так будоражила ее сознание... Больно уж сильная она для обычного оберега на дорогу... Неужто целый артефакт? Не то, чтобы девушка была падка на такие, довольно своенравные, предметы, больше боялась, как бы не замкнул этот артефакт ее удачу... Ей еще жить и жить, а без запаса удачи и карты не так, как нужно, разложатся... Поэтому Ллёна начала взволновано ерзать на своей скамье, пока, наконец, из кухни не вышла круглолицая, тоненькая девочка лет двенадцати и не засеменила торопливо, но осторожно с заказанным мужчиной ужином на широком, явно слишком тяжелом для нее, деревянном подносе. Девушка мигом вскочила и быстро подошла к девочке, взяв из ее рук поднос.
- Дай-ка я тебе, касатка, помогу, - она дружелюбно улыбнулась девочке. Та благодарно кивнула и снова убежала на кухню, а Ллёна донесла поднос до стола, за которым сидел постоялец и бросила на него внимательный, цепкий взгляд.
"Целительное что-то... Странно, а ведь на лекаря не похож..." - Ну вот, и зачем она выскочила из своего уголка?
Любопытство точно сгубит кошку.

Отредактировано Ллёна Кондор (14-04-2013 00:23:27)

+2

5

Хозяин кивнул гостю и поспешил на кухню, откуда вскоре донеслась приглушенная возня. Девушка, с которой он разговаривал до прихода Годрика, отодвинулась в тень потолочной балки, проходившей слишком близко к светильнику - подвешенному под потолком колесу со свечами. Тем временем Стаксель набил трубку табаком и добыл огниво, ловко распалив трут из кручёного корабельного фитиля и прикурил от него, затушив затем о край стола. Привычно затянувшись терпким "цветком Семиречья", он выпустил пару колец дыма и решил повнимательнее осмотреть помещение.
Его взгляд, проходя по столам, за которыми сидела пара местных громко смеющихся мужиков, скользнул по скрывающейся в тени девушке, что-то в одиночку попивающей. Волею судьбы в этот самый момент и он поймал на себе короткий взгляд, брошенный обладательницей длинных чёрных волос. Посматривая на неё, Годрик заметил, что девушка словно разглядывает его. Что ж, думал он, ничего предосудительного в том нет, видит Лосгар: девушка молода, я тоже, а я сижу к ней правой стороной лица, шрама ей не видно...
То ли девушка заметила, что и моряк стал бросать в её сторону взгляды, то ли ещё от чего, но она, кажется, занервничала. В этот момент с кухни вышла худенькая девочка, держа в руках широкий деревянный поднос, на котором стоял ужин Годрика. Кажется тот неудобен и тяжёл для неё, и она двигалась к столу осторожными, маленькими шажками. Тут же к ней почти подлетела та самая черноволосая, сидевшая в тени, беря у неё из рук поднос.
- Дай-ка я тебе, касатка, помогу, - улыбнулась она девчушке. Та, избавившись от ноши, только кивнула и метнулась в сторону кухни, а смуглянка с подносом повернулась к Годрику. На мгновение их взгляды встретились. Годрик успел отметить про себя, что у девушки очень жгучие чёрные глаза. Немёртвую в жёны, хороша... В следующий момент они оба повернулись в сторону кухни, услышав "ой", удар тела о дерево и хнык, начинающий перерастать в плач.
Девочка, несшая поднос, зацепилась за половицу почти у входа в кухню и, растянувшись на полу, ударилась лицом, разбив, видимо, нос. Годрик сразу встал, подходя к ней и на ходу снимая правую перчатку.
- Ну-ка! Тише, сударыня, что такое? - спросил он у плачущей на полу девчушки, прикрывающей лицо.
- Н-но-ос... - ревела малютка.
- Да ну, не может быть, дай гляну, - Годрик осторожно дотронулся голой рукой до плеча девчушки, разворачивая её себе. Сразу же почуствовал знакомую боль в собственном носу, не раз ломанном в портовых драках, хотя тот и не сломался теперь от магии. Но лёгкую колотьбу по телу он почуствовал. Взяв ладони девочки в свои, он осмотрел её лицо. Нос, как и ожидалось, моментально выправился, лишь капелька крови успела вытечь из него.
- Ну, я так и думал, ерунда, - улыбнулся он, утирая пальцем руки кровь под её носом. - Осторожней будь. Беги на кухню!
Потрепав удивлённую девочку по голове, Годрик встал и, натягивая перчатку на руку, прошёл к своему столу, возле которого осталась стоять смуглянка. Теперь, на свету, он рассмотрел её получше: платье цвета неба, в пёстром мелком рисунке, с открытыми узкими плечами, такими же смуглыми, как и лицо. Это не был загар пепельников или моряков, он был светлее и приятней что ли. Вся увешанная какими-то медальонами, висевшими и на шее, и на запястьях, и на поясе и даже в чёрных, как смола, волосах, перехваченных выше лба той же тканью, из которой было сшито платье, она напоминала праздничное вешнее древо, которое украшают и которому приносят дары, чтобы привлечь хороший урожай в наступающем году. Как морское солнце на утреннем небосводе - одним своим видом она источала тот же знойный жар.
"Эх... Всё равно теперь видит", подумал Годрик, надев перчатку, и, заятнувшись, выпустил на ходу через ноздри дым, повернув при этом голову чуть вправо, чтобы девушка могла видеть левую часть его лица, изуродованную немёртвыми в той старой схватке. Он давно взял себе это чуть ли не в привычку, сразу расставляя точки над и в любых знакомствах с противоположным полом. При этой мысли он горько улыбнулся, отчего лёгкая улыбка скривила левую часть лица. Он знал это. И всё равно делал.

Отредактировано Годрик, сын Витаута (26-04-2013 00:42:29)

+2

6

Толком присмотреться к постояльцу Ллёна не успела - сердце, от волнения набравшее слишком большой темп, ухнуло вместе со звуком удара, и девушка тотчас, стоило девочке, упав, захныкать, обернулась к ней. «Зашиблась никак, ласточка?» Гадалка уже метнулась было к ней, но мужчина опередил ее, мигом скрыв тонкое детское тело за своей широкой спиной. Больше Ллёна не сделала ни шагу, напрягая слух и внутреннее чутье.
- Ну-ка, сударыня, что такое? – было первым, что услышала девушка сквозь всхлипывания малышки.
«Нос? Если расшибла просто, так ничего… а коли сломала…» - Как она, однако, разволновалась! Проворные пальцы с побелевшими от напряжения костяшками неосознанно крутили крупные прозрачные бусины. Мысли скакали: – «Эй, да погоди! Что ж он там?.. Ой!»
Сердце забилось еще сильней.
«Слышу, слышу! Боль из тела белого уходит, в тело темное, в кровь-руду алую вливается… Была твоя, станет моя!.. Слышу! У сердца, у голубя белого, он!» - Она чувствовала всей кожей, как где-то рядом, проходит сквозь маленькую крупинку боль, и уходит кровь обратно в тело. А в глубине души у Ллёны прыгала от радости маленькая черноволосая девочка, и веселилась лишь от своей догадливости… да оттого, что с малышкой теперь все хорошо.
Но лицо оставалось спокойным и напряженным, разве румянец чуть разыгрался на ее щеках.
- Ну, я так и думал, ерунда. Осторожней будь. Беги на кухню! – произнес тем временем мужчина и вернулся за свой стол. Ллёна только проводила его глазами. Он, кажется, тоже рассматривал ее, и девушка оттого только чуть расправила плечи – что ж, раз сама на свет выскочила, пусть глядит теперь!
Моряк сел, снова закурив, а Кондор, которой наскучило стоять столбом, начала составлять миски с едой с подноса.
- Ох счастливая видно касатка, уж так все обернулось ладно, - подала она голос, чтобы прервать молчаливые «переглядки», и подняла на мужчину глаза. Тот, кажется, не смотрел в ее сторону, слегка повернув в сторону лицо. На лице во всю щеку у него красовался рваный, страшный даже с виду шрам. Странно, почему она не заметила его раньше? «Вот уж вправду вояка», - хмыкнула про себя Ллёна. Старые раны ее не пугали. «Бойся не уродливых лиц, бойся злых глаз», - учила ее бабка. «А глаза у него строгие. Не злые. Даже добрые», - подумалось юной гадалке, и она открыто улыбнулась. – А может это вы такой лекарь-кудесник.
Мужчина начинал ей нравиться. Пусть с ним слегка боязно рядом быть: уж вон он какой суровый, как узнает, что она воровка да коней уводит, ой, несдобровать ей... Да что ж ей делать, если в крови у нее это? Уж говорят в ее роду, что только хитростью и живет их народ - у других на руках мозоли, а у них - на мозгах в голове от хитростей...
Да не такая уж она уродилась видно хитрая, вот этот как глянет, так небось всю насквозь увидит... Может, и вовсе с ним не лукавить?.. Только взгляд вдруг зацепился за массивную цепочку на крепкой шее мужчины. «Верно, там его носит, у сердца. Хорошая вещь, не худо было бы ее себе… Нет, нельзя у доброго человека… Или все-таки можно?..»

Отредактировано Ллёна Кондор (18-04-2013 00:56:32)

+2

7

- Ох, счастливая, видно, касатка, уж так всё обернулось ладно, - расправив плечи, смуглянка решила нарушить тишину и подняла на мужчину глаза. Однако, вопреки ожиданиям боцманмата, не испугалась, увидев шрам. По крайней мере, внешне она оставалась вполне спокойной, хотя в глазах её мелькал явный интерес.
"Хм... Не уж-то догадалась о чём-то?" Смуглянка вдруг улыбнулась и продолжила:
– А может это вы такой лекарь-кудесник?
"Нда... Видно, всё же догадалась..."
- А вы почём ведаете, сударыня? - улыбнувшись в ответ, Годрик глубоко затянулся, чуть подержав во рту дым, и вновь перегнал клубы через ноздри. Ему импонировало, что девушка не испытала вполне обычного замешательства при виде его лица. - Что кудесничество, а что - беда? - тут он перелжил трубку в левую руку и, встав "смирно", сказал:
- Раз уж у нас беседа завязывается, позвольте по форме: Его Императорского Величества Велерада Орланда Эриэля военного и торгового флотов боцманмат запаса, ныне - служитель Ордена Святой Инквизиции Годрик Гидемин, - и, правой рукой отдав воинское приветствие, снова улыбнулся и спросил. - А как вас можно величать?

+1

8

Разговорить моряка оказалось не так сложно, как боялась девушка.
- А вы почем ведаете, сударыня? Что кудесничество, а что – беда? – Ллёна только пожала плечами. Если бы девочке грозила беда, она бы почувствовала. Особенно, если бы это была беда от близкостоящего человека. «Таскает с собой артефакт, и неужто думает, что никто не почует…» - хмыкнула про себя гадалка, но ответить ничего не успела, так как мужчина встал из-за стола и представился:
- Раз уж у нас беседа завязывается, позвольте по форме: Его Императорского Величества Велерада Орланда Эриэля военного и торгового флотов боцманмат запаса, ныне - служитель Ордена Святой Инквизиции Годрик Гидемин.
Мысли у Ллёны забегали, словно всполошенные муравьи. «Инквизиции? Странно, так не похож с виду… Может, только посвященный? Да, наверное, так и есть…» Да, свою ворожбу и гадания она не считала ничем дурным, но как знать… Как бы не посчитали чем-нибудь ее ремесло. Не хотелось бы влипать в подобные неприятности. Но все волнение происходило у нее внутри, а сама девушка продолжала улыбаться с освобожденным подносом в руках, который потом следовало занести обратно на кухню.
- Не боитесь ли, служитель Инквизиции, имя-то свое мне говорить? Я ведь и порчу навести могу, и приворожить, коли что, - гадалка лукаво прищурила черные глаза. На самом-то деле, как порча, так и приворот накладываться могли и без имени, но так было бы верней… Хотя Ллёна вовсе и не собиралась ворожить на мужчину, но сказать больно уж хотелось.
А ее имя… Может, не стоило ему свое настоящее имя говорить? Мало ли, чем бы это не обернулось… Пусть он и новопосвященный, да как бы не перепало ей за старые грехи. Благо, даже хозяин постоялого двора имени ее не знает.
- Люди меня Руфью зовут, - сорвалось с языка. Имя Руфь девушка считала красивым, но не очень хорошим, не годящимся для себя, но временно примерить как раз сгодится. – Да и живу, как бог пошлет… Что ж с меня, сироты взять… - и вздохнула – не наиграно, на сердце вдруг так жаль стало, что жизнь ее с семьей разорвала. Да так, значит, нужно было.

Отредактировано Ллёна Кондор (06-05-2013 19:42:32)

+1

9

Девушка продолжала улыбаться, стоя с подносом в руках.
- Не боитесь ли, служитель Инквизиции, имя-то свое мне говорить? Я ведь и порчу навести могу, и приворожить, коли что, - смуглянка лукаво прищурилась, и тьма бездонного ночного неба южного побережья в её глазах превратилась в две искрящиеся щёлки. Годрик только улыбнулся, подумав об этом.
Ой, верю тебе, шальная: с такими глазами не то, что приворожить - закабалить не велика недолга!
- Люди меня Руфью зовут, - всё же ответила на вопрос моряка девушка. – Да и живу, как бог пошлет… Что ж с меня, сироты взять… - на этих словах она глубоко вздохнула. Да так, что самому становилось горько.
- Поставьте поднос, Руфь, - чуть помолчав, сказал ей Годрик, - да присаживайтесь. Надеюсь, не откажитесь от предложения разделить то, что к вечеру Триединый ниспослал, - и, дабы предупредить думы молодой девушки, добавил, - Да не подумайте дурного чего - я чисто по-человечески предлагаю, общества ради.

0

10

Упомянув свое сиротство, девушка впервые ощутила, что ей неловко об этом говорить. Раньше этим было удобно пользоваться, а теперь Ллёна даже немного жалела о сказанном. В воздухе повисло недолгое молчание. «Может, глупостей наговорила, и хватит с тебя?» - не успела у нее мелькнуть эта мысль, как словно ей в ответ откликнулся мужчина:
- Поставьте поднос, Руфь, да присаживайтесь. Надеюсь, не откажетесь от предложения разделить то, что к вечеру Триединый ниспослал. – Гадалка хмыкнула про себя: «А говорили, что наше племя не то, что на порог, и во двор от греха подальше лучше не пускать… А тут, глядишь, уже и хлеб с тобой преломлять собрались! И ладно бы еще с путницей какой, так ведь с чужим мужчиной…» - Да не подумайте дурного чего – я чисто по-человечески предлагаю, общества ради.
«Даже коль и так, все равно нехорошо это», - но на скамью все-таки присела.
- Вы уж простите, служитель, да видно, придется мне вам отказать, - пожала плечами Ллёна и виновато улыбнулась. – Не сочтите неуважением, но в моем роду считают недопустимым для девушки есть за одним столом с мужчиной. – И добавила совсем серьезно. – Заветы предков должны оставаться нерушимы. К тому же, не думаю, что вас развлечет разговор с перекатиполем безродным, вроде меня.
«А поговорить все же было бы неплохо. Говорят же, что лошади узнают друг друга по ржанию, а люди – по разговору. Вот и посмотрим, что у него вызнать получится. А что может и карты про него скажут… кстати!»
- А уж коль не займет вас со мной разговор, так я и на судьбу вам, служитель, наворожить могу, присоветовать что на пути вашем новом али красавицу приворожить какую, - и вновь заулыбалась, бросив очередной лукаво-смешливый взгляд на моряка.

0

11

Девушка, кажется, слегка смутилась от предложения Годрика, однако, всё же присела рядом.
- Вы уж простите, служитель, да видно, придется мне вам отказать, - виновато улыбнулась она. – Не сочтите неуважением, но в моем роду считают недопустимым для девушки есть за одним столом с мужчиной. Заветы предков должны оставаться нерушимы, - добавила она без тени шутки. - К тому же, не думаю, что вас развлечет разговор с перекатиполем безродным, вроде меня.
Да неужто и впрямь всё так горько? - подумал Гидемин, но смуглянка продолжила прежним полушутливым тоном:
- А уж коль не займет вас со мной разговор, так я и на судьбу вам, служитель, наворожить могу, присоветовать что на пути вашем новом али красавицу приворожить какую, - предложила Руфь, снова одарив собеседника жемчужной улыбкой и искрой чёрных глаз.
- Что ж... Интересное предложение, - задумался "служитель", пошевеля кончиком языка мундштук трубки во рту. - Заветы предков, как вы сказали - дело святое. Но, к счастью, - выудил он трубку и улыбнулся, - в этом зале столов много! Присаживайтесь за соседний, - сделал он приглашающий жест рукой, -  а я попрошу трактирщика собрать вторую порцию. Надеюсь, вы не откажетесь от квашеной капусты с колбасками и местного пирога с сыром? Ещё я просил его принести из погребка холодный сидр.

0

12

Во время всей своей долгой речи девушка уловила толику внимания у собеседника. "Ты погляди ж, неужто и правда разговорить тебя удастся?" Внезапный ответ и улыбка мужчины, что таить, огорошили Ллёну, собиравшуюся потихоньку и уйти. Нехорошо дела иметь с тем, у кого какую вещь увести хочешь...
- Что ж... Интересное предложение. Заветы предков, как вы сказали - дело святое. Но, к счастью, в этом зале столов много! - Глубоко в душе, гадалка горько вздохнула. Не в столах ведь было дело, а в самом таинстве трапезы... Что же делать с людьми, которые не понимают, что взрослая девушка, как и замужняя женщина, - уже переполнена скверной, и что с пищей она может попасть в чистое тело мужчины?.. Сколько ни повидала всего Кондор, лишь уверилась, что никто просто этого не понимает, да и не хочет понимать, а потому потихоньку и смирилась. Но не сейчас же, право!
- Присаживайтесь за соседний, - продолжал тем временем моряк. - А я попрошу трактирщика собрать вторую порцию. Надеюсь, вы не откажетесь от квашеной капусты с колбасками и местного пирога с сыром? Ещё я просил его принести из погребка холодный сидр.
Ллёна на миг еще больше опешила. Нет, составить компанию, развлечь разговором, искусством своим в конце концов, - это она еще понимала, но чтоб так сразу и за стол звать?
- Да что вы, мне-то и заплатить будет нечем... - наконец, подавлено ответила она. "Нет, ну коли он и заплатить согласится сам, так тогда он совсем дурак, - и тут же обрадовалась этой мысли. - А дураков учить надо!" - Уж больно ей приглянулся тот артефакт, вот и предлог нашелся. "Вот бы еще и выведать побольше о ней, вещице этой..."

0

13

Девушка, кажется, несколько удивилась предложению служителя, и Годрик это заметил. Триединый разбери этих сухопутных, что-то не так? Годрик слышал кое-что о старых обычаях жителей Яшмовой долины, но этого было очень мало, чтобы сделать верное суждение сказанному. Как по мнению самого боцманмата, он не сказал ничего дурного, но кто же знает их, этот народ с внутренней Империи, не видевших, в большинстве своём, бескрайнего простора моря, где вдалеке воды Триона вливаются в кромку Небесной Грани? Зажатые в холмах, горах и лесах, эти люди долгое время устраивали свой быт согласно окружению, чем способствовали развитию достаточно закрытого уклада, хотя уже долгое время в этой местности прививался уклад людей с побережья, потомков королевства Немон.
Годрик знал это. Как и то, что учение Триединого гласило о том, что чужие обычаи стоит уважать, даже если они явственно тянут ересью: учить добру и обращать ко свету следует словом, ибо не примет сердцем тот, кто не принял в голове своей. Давно думая когда-нибудь связать свою судьбу с служением Триединому, боцманмат приглядывался к носителям других обычаев, религий и культур, стараясь их понять. Но с тем, кто жил в сердце материка, он почти не имел дел, и потому теперь был обрадован возможностью поговорить с одним из местных, да не простых - судя по её собственным словам, девушка была гадалкой.
Но смуглянка зачем-то упорно хотела уйти от разговора. Уж не надумала ли, что я какое непотребство про неё мыслю?
- Да что вы, мне-то и заплатить будет нечем... - выдавила из себя Руфь.
Владыки небесные... - подумал Годрик. Но вслух, почему-то, выдал совсем иное:
- Немёртвую в жёны, некроманта на погост... - выдохнул он в сторону и, повернувшись лицом к девушке и лёгким движением приняв почти строевую осанку, сказал. - Руфь, сударыня, не поймите меня неверно, но что же вы мыслите обо мне, как имперском офицере, хоть и в отставке, и мужчине, в конце концов? Хорош бы я был, если б, предлагая составить мне компанию за ужином, подразумевал при этом, что за себя вы заплатите сами. Забудьте о деньгах, если это единственная причина для отказа. Если же иной обычай не позволяет вам и рядом отужинать или принять пищу от встречного человека, так и скажите. Я пойму и не буду настаивать, ибо сама жизнь учит уважать чужой обряд. Мне же, в первую очередь, интересно ваше общество. Не так уж часто судьба бросает меня в эти края, - и, словно, выговорившись, перевёл дух и спросил. - Так что скажете, Руфь?

+1

14

- Немёртвую в жёны, некроманта на погост... - было первым, что услышала Ллёна от моряка и что невольно заставило ее улыбнуться. Уж кто-кто, а праведные служители Инквизиции точно так не выражаются. Знать, и правда только заступил на службу... Вон, то и дело так и выпрямляется, как журавль колодезный. Жизнь может поправит, а, может, и нет... - Руфь, сударыня, не поймите меня неверно, но что же вы мыслите обо мне, как имперском офицере, хоть и в отставке, и мужчине, в конце концов? - "Разные мужчины бывают, служитель, - подумалось гадалке, но вслух она, конечно, ничего не сказала. - И офицеры тоже разные... Да неужто за первую встречную платить согласен? Кошель тяжелый больно? - но тут же ощутила, как подвывает слегка вверху живот, припомнила, что, кроме кружки кваса, со вчерашнего утра во рту не было ни росинки. - А, впрочем, что худого? Говорят же люди: дают - бери, бьют - беги".
- Так что скажете, Руфь? - Девушка встрепенулась, за мгновенье успев, казалось, сделать тысячу вещей: поправить волосы, заправив налетевшую прядь за платок, расправить юбку, звякнуть бусами, прихорошиться, как смогла, да извлечь привычным, стремительным движением колоду карт, твердой, легкой рукой начав их перетасовывать. Как никак, а то, что кому-то приятно ее общество, Ллёне очень польстило. Она улыбнулась.
- Если вы и вправду так любезны, как говорите, и так щедры, что и вправду угостите путницу, то отказать вам будет крайне грубо с моей стороны. Вы уж простите мою недоверчивость, уж с какими недобрыми перехожими Веселый Игрок не доводил встретиться... Да вы, верно ведь, и сам не первый раз в пути, уж знаете небось, какие люди по дорогам ходят, - гадалка вмиг стала сиять улыбками да сверкать весело глазами. Добро бы было расположить теперь к себе этого моряка, да выведать про все. - К слову-то сказать, с чего решили вы оставить свою прежнюю службу? - "Уж коли есть где невеста али любимая, служить Всевышнему не идут... Бобыль видно, мне на руку только".

0

15

От последних слов Руфь словно очнулась от каких-то своих мыслей, делая руками множество мелких и незаметных движений, какие умеет делать всякая девушка, которой нужно поправить свой внешний вид за мгновение. Сделав их, смуглянка в очередной раз сверкнула своей улыбкой. Однако, в этот раз это была совсем другая улыбка - не извиняющаяся, а напротив - располагающая.
- Если вы и вправду так любезны, как говорите, и так щедры, что и вправду угостите путницу, то отказать вам будет крайне грубо с моей стороны. Вы уж простите мою недоверчивость, уж с какими недобрыми перехожими Веселый Игрок не доводил встретиться...
Эх... - подумал про себя Годрик, в который раз с улыбкой заключив: - До чего ж вы странный народ - бабы! Но Лар Лосгар и твою игру! Что верно, то верно - мало нынче людей о чести думает.
- Да вы, верно ведь, и сам не первый раз в пути, уж знаете небось, какие люди по дорогам ходят.
- Да я как-то больше не внутри большой земли, а по краешку, по бережку ходил: морская служба, понятное дело, много по земле не походишь. Только родная палуба под ногой поёт... - Годрик, разговаривая, подошёл к двери на кухню и, увидев трактирщика, попросил: - Мастер Харен, будьте любезны тот ужин, что я заказал, ещё раз повторить, сейчас, - и снова обратился к Руфи. - А в порту жулья разного как-то всегда хватало, может, привык, не придаю прежнего значения...
- К слову-то сказать, с чего решили вы оставить свою прежнюю службу? - заинтересовалась Руфь, когда боцманмат вернулся к столу.
- Да как вам сказать, Руфь, - задумался Годрик. - Сейчас ведь, знаете верно, корабли мало ходят - на море штормы эти магические, ляд их. То ли дойдёт корабль, то ли не дойдёт. А купец - народ осторожный, риски не любят. Так вот я как в отставку вышел, лоцманом устроился в Лариасе. И теперь из-за этих бурь работы почти никакой! Совсем было я уже закис, а тут как раз подвернулось дельце, со старым моим приятелем встретились... - Годрик, рассказывая, смотрел уже чуть в сторону. Перед глазами пролетели воспоминания рейса в Каторию, когда старый друг Хартий случайно наткнулся на Годрика в порту Лариаса и порекомендовал его капитану. Затем плавание, оборотень, Жемчужина...
Возникла недолгая пауза, но тут взгляд служителя вдруг сфокусировался на колоде, которую тасовала Руфь. - Колода Кружевницы? Слышал, знающие люди по этим картам видят судьбу человека, как лоцман - рифы и стрежень, - Годрик вдруг улыбнулся, и полушутя сказал. - А что - может, вы мне про меня больше поведаете, м?

0

16

Девушка внимательно всматривалась и вслушивалась в слова своего собеседника. Если придется раскладывать перед моряком карты, все подмеченные оттенки голоса, промелькнувшие в разговоре детали станут крайне важными.
- Да я как-то больше не внутри большой земли, а по краешку, по бережку ходил: морская служба, понятное дело, много по земле не походишь. Только родная палуба под ногой поёт... - "Уж точно судьба его привела на службу... или случай какой". - А в порту жулья разного как-то всегда хватало, может, привык, не придаю прежнего значения... - "А меня за жулье не держит, значит? Вот уж странный". Раньше Ллёна ни за что б не стала особо связываться с человеком, от которого толком и сама не знала, чего ожидать можно. А вот же привела нелегкая...
- Так вот я как в отставку вышел, лоцманом устроился в Лариасе. И теперь из-за этих бурь работы почти никакой! Совсем было я уже закис, а тут как раз подвернулось дельце, со старым моим приятелем встретились... - тем временем все говорил мужчина, отводя глаза в сторону. "Говорить не хочет об этом, знать и правда непростое было "дельце". Может, там ему и подвернулся артефакт этот? Да, знать, так и было". - Новоиспеченный служитель тем временем замолчал, задумавшись о чем-то. "Припоминает, видно", - подумала девушка и тем больше уверилась в своих догадках.
Моряк вдруг глянул на карты, о которых Ллёна успела позабыть, но не переставала тасовать. Было в этом что знаменательное, словно и правда в это время Судьба тасовала свою колоду, и кто знает, что за карта окажется сверху, скрытая за цветастой рубашкой.
- Колода Кружевницы? Слышал, знающие люди по этим картам видят судьбу человека, как лоцман - рифы и стрежень, - мужчина улыбнулся, гадалка только хмыкнула. Уж что-что, а не люди по картам судьбу видят, а карты решают, открывать ли людям тайны Великой Кружевницы. Своим картам Ллёна верила, и еще ни разу они не шутили с ней. - А что - может, вы мне про меня больше поведаете, м? - в словах моряка слышалась шутливость и недоверчивость.
- Уж как карта ляжет, - улыбнулась в ответ девушка. - Коли хотите, на вас разложу, а уж вы решайте, верить али нет.
Быстрым движением смахнула со стола завалявшиеся крошки, накинула на его край цветастый платок, знакомый с этой колодой, и разложила ряд своих карт, пронзительно глянув в карие глаза моряка, сосредоточившись только на человеке, сидевшем сейчас перед ней. "Карты мои в огне да воде, в земле да по ветру освященные, сестры и братья, кумы и кумовья, сваты и сватья, дяди и тетки, отцы и матери, дочери и падчерицы, сыновья и пасынки, свекрови и золовки, тести и тещи, зятья и свояки, з оловки и невестки, кажите мне всю сущую правду: что я думаю? что буду думать?  А будет не скажете вы сущей правды, не взыщете моей беды, ино вам не жить более на белом свете; а размечу я вас по чистому полю, по зеленым дубровам, по крутым берегам, по синим морям. Заговариваю я на карты на выведывание своей думы, на спознание дел чужих. Слово мое крепко!"
И из ряда карт достала одну, все не обрывая зрительного контакта с мужчиной, оставила перед собой рубашкой кверху. Вновь перетасовала, разложила, и снова выбрала одну, проведя рукой над рядом несколько раз, да не обрывая наговоров, которые шептала одними губами. Только не сбиться, не оборвать взгляда, не спутать чего в наговоре...
Вскоре перед Ллёной лежали четыре карты рубашками кверху, а она все водила рукой над последним рядом, и никак не могла понять, что же ей нужно... Девушка напряженно прищурилась, и вдруг ощутила крохотный укол посеред ладони... Да взяла последнюю, крайнюю карту. Тогда уже Ллёна отвела глаза, собрала колоду обратно, да перевернула те, что выбрала. И улыбнулась. Кажется, ее вновь не подвели.
"Маг".
- Вы свободный, сильный человек, - она начала говорить медленно, стараясь ничего не пропустить. - На вас не лежит ничье влияние, или оно достаточно слабо... У вас твердая воля и рассудок, доброе здоровье, вы сами вершите свою судьбу...
"Четверка мечей".
- Как бы судьба к вам не повернулась, вы всегда будете сдержаны, честны и спокойны...
"Король Посохов... рядом с Тузом Пантаклей".
- Вы упорны и трудолюбивы, но по-житейски относитесь к жизни. Добиться продвижения по службе для вас дело несложное, но требующее сил и отдачи. Вам нужна обеспеченность... и хотелось бы семью...
"Двойка Чаш".
- Вы уравновешены, способны понять другого человека и даже пожертвовать собой ради близкого...
Закончив, девушка подняла глаза на мужчину.
- Что скажете, служитель? - она лукаво улыбнулась.

+1

17

Руфь улыбнулась в ответ.
- Уж как карта ляжет. Коли хотите, на вас разложу, а уж вы решайте, верить али нет.
- А как поведаешь, красавица, - подмигнул Годрик, после чего посерьёзнел. Не первый раз видел он колоду своей покровительницы. Не первый раз он решался заглянуть за пелену будущего, приправленного лестью гадалки или ведуна, тасующих большие и старые карты с рисунками, которые оставила Лари Иврина давным давно...
Было видно, что девушке не привыкать. Одним лёгким взмахом рукава очистив стол, она застелила его цветастым платком, подготовив себе рабочее место. И сеанс - как любят говорить каторянские жулики, - начался.
Теперь смуглянка не отрывала взгляда своих глубоких чёрных глаз от глаз моряка, и он старался не моргать, чтобы не мешать ей. Не глядя в стол гадалка тасовала колоду, одними губами нашёптывая ей одной известные заклятья. Раскладывала ряд, выбирала одну, назначенную судьбой, карту, складывала прочие в колоду и вновь мешала, ни на миг не отрывая взгляда, ни на миг не обрывая неслышимый шёпот. Годрик почуствовал, как участился его пульс, и в закатном свете, падающем в окно, ему стало казаться, что в бездонной тьме глаз гадалки он видит, как пляшут языки пламени древних времён...
Вот Руфь выбрала четыре карты из колоды, чуть поколебавшись, выбрала последнюю. И улыбнулась. Видно, знатно тебе Лари Иврина потрафила с картами, смуглянка. А между тем, собеседница начала интерпретацию. Руфь говорила не спеша, и её глубокий голос словно обволакивал разум, одним своим звучанием заставляя верить сказанному.
- Вы свободный, сильный человек, - придвинула она первую карту. - На вас не лежит ничье влияние, или оно достаточно слабо... У вас твердая воля и рассудок, доброе здоровье, вы сами вершите свою судьбу...
Тонкий пальчик перелёг на следующую карту.
- Как бы судьба к вам не повернулась, вы всегда будете сдержаны, честны и спокойны...
Плавный жест прошёлся над двумя следующими.
- Вы упорны и трудолюбивы, но по-житейски относитесь к жизни. Добиться продвижения по службе для вас дело несложное, но требующее сил и отдачи. Вам нужна обеспеченность... и хотелось бы семью...
Последняя...
- Вы уравновешены, способны понять другого человека и даже пожертвовать собой ради близкого... Что скажете, служитель? - закончив, Руфь улыбнулась и подняла взгляд чёрных глаз на Годрика.
- Добро, сударыня - карты любят польстить, - сказал он. Или не карты... Но хотя и думал так, отставной боцманмат верил тем, кто умел читать Колоду Кружевницы. Но всегда любил проверять.
- А что скажут карты о прошлом моём? - спросил он. На этом, обычно, и кололись шарлатаны. Человек, конечно, не может увидеть будущее, но хотя бы правильно читать карты и красиво говорить он должен был уметь. - Сможете ли вы у них узнать, что было?

+1

18

Ллёна сразу поняла, что попала в самую точку.
- Добро, сударыня - карты любят польстить. - "Ох, как не льстят они, служитель, шутят - бывает, но лесть - удел людей", - подумала девушка, но вслух, конечно, ничего не сказала. - А что скажут карты о прошлом моём? Сможете ли вы у них узнать, что было?
Юная гадалка ответила не сразу. Моряк, видно, не верил, что открывалась ей порой воля Кружевницы, что ж, это было неудивительно. Девушка и сама знавала лгунов, не умеющих и карты-то держать в руках, как подобало, а еще тех попрошаек... Но прошлое... На былое ворожили редко, и расклада-то такого девушка не знала. Зато был похожий. И вопрошать колоду о прошлом ей уже доводилось. Можно было попытать удачи. Своим картам сама она доверяла. Знала: они-то не подведут.
- Коли захотят они рассказать - смогу, - наконец, кивнула Ллёна. "И если не надумают подшутить". Стремительно девушка вновь собрала колоду да перетасовала, про себя молясь картам, чтобы не упрямились да поведали, что просит, во второй раз. Звякали на запястьях браслеты, а она все не отводила глаз от мужчины, все вновь шептала наговоры. Да и разложила карты. Восемь рубашек, расписанных алыми цветами, легли на платок: две, да под ними три, да посередке одна, да ниже две - форма кубка, чаши с хмельным вином. "И что восьмая так далеко легла?.. Как бы чего там нелегкая..." Да и с замирающим сердцем начала переворачивать карты осторожно, одну за другой. Уж чего бы, казалось, бояться-то, а гляди ж ты, руки сводит, словно у девчушки несмышленой, в первый раз разложившей колоду на приглянувшегося паренька... С чего бы?
"Семерка кубков. Перевернутая".
- В начале вашего пути был сделан разумный выбор, с которого вы и не думали сходить... - Ллёна говорила тихо, взвешивая каждое слово. Говорить о человеке куда уж было проще: даже коли ошибешься - так что с того, есть в каждом что-то, чего он сам в себе не видит... Здесь же...
"Император".
- Влияние человека. Мужчины. Отца, - чуть подумав, добавила девушка. - Возможно, выбор был сделан именно им, вы лишь повиновались его силе и контролю...
"Паж пентаклей".
- Ученичество. Учеба стала для вас благоприятна, к вам повернулась удача и везенье. Вам все удавалось. Возможно, вы познакомились со здравомыслящим и заслуживающим доверия человеком...
С каждым разом смотреть карты стало еще труднее. Не раз бывало, что одна-единственная карта перечеркивала все, что предсказали ее предшественницы... Как бы не оказалось, что та, восьмая...
"Восьмерка пантаклей".
- К своей учебе вы прикладывали большое количество сил и упорства. Ваше мастерство возрастает, к вам благосклонна любовь... От вас отдаляется Император. Чет-Нечёт дарует вам свое благословенье.
"Девятка жезлов".
- Ваша жизнь уподобляется горной реке. Вы проявляете отвагу, решительность, дисциплину, привитую ранее Императором. Возможно, обретаете что-то ценное. Вам сопутствуют успехи на службе, однако они стоят вам больших усилий и воли. Возможно даже потерь. Раны. - Конечно, о ранах карта не говорила, Ллёна рискнула предположить это сама.
Пальцы девушки добрались до карты, лежащей в середине, до "ножки" кубка.
"Десятка кубков..."
- Вашей семье кажется, что вам везет, вас уважают, вы добились необходимого почета и благосостояния, и теперь настало время вернуться в дом, время женитьбы.
"Колесо Фортуны. Перевернутое".
- Однако на самом деле в вашей судьбе произошел застой. Все начинания не находят благоприятного выхода. Может, даже настало время упадка.
"Вот и она, восьмая..." Девушка осторожно, кончиками пальцев коснулась ее.
Повешенный криво усмехался, повиснув вниз головой, и, казалось, насмешливо смотрел на мужчину.
Ллёна на миг остановилась. Люди часто боялись двух карт: Смерти и этого самого Повешенного. Глупые, бояться их стоило гораздо меньше, чем кое-каких иных... А что же этот служитель? Выждав несколько мгновений, гадалка все же закончила:
- Вы решили заняться духовностью. Вам может быть страшно, вас может посещать тревога, но для достижения цели вам нужно пожертвовать чем-то ценным, служитель. И тогда к вам вновь повернется удача.

Отредактировано Ллёна Кондор (31-05-2013 22:09:46)

+1

19

Руфь колебалась, но недолго.
- Коли захотят они рассказать - смогу.
Смуглянка вновь перетасовала колоду, выкладывая карты по одной и вперив взгляд в мужчину. На этот раз они легли кубком: вот чашка, вот ножка... Только у ножки почему-то чуть в сторону лежала одна карта.
Гадалканачала переворачивать карты и говорить - тихо, без спешки, так что каждое слово звучало эхом в голове.
- В начале вашего пути был сделан разумный выбор, с которого вы и не думали сходить... Влияние человека. Мужчины. Отца. Возможно, выбор был сделан именно им, вы лишь повиновались его силе и контролю...
Детство, отрочество... Военная служба во флоте Его Величества - семейная традиция, лицо династии Гидеминов... Ни о чём другом не могло быть и речи для маленького Годрика, который, с пелёнок глядя на белоснежный кафтан отца, Витаута Гидемина, уже начинал мечтать о времени, когда получит кортик выпускника Военной Академии...
- Ученичество. Учеба стала для вас благоприятна, к вам повернулась удача и везенье. Вам все удавалось. Возможно, вы познакомились со здравомыслящим и заслуживающим доверия человеком... К своей учебе вы прикладывали большое количество сил и упорства. Ваше мастерство возрастает, к вам благосклонна любовь... От вас отдаляется Император. Чет-Нечёт дарует вам свое благословенье.
Альтея, Военная Академия, палубы учебных суден и порт... Первые успехи и похвалы от наставников, благодарственные письма родителям и главное в жизни письмо от отца: "Я горжусь тобой, Годрик, и верю в тебя...". Выпуск, группа построена, рука сжимает маленькие чёрные ножны... Первые рейсы, редкие визиты домой, редкие строки переписок... Взгляды девушек на широкоплечего моряка в белой форме...
- Ваша жизнь уподобляется горной реке. Вы проявляете отвагу, решительность, дисциплину, привитую ранее Императором. Возможно, обретаете что-то ценное. Вам сопутствуют успехи на службе, однако они стоят вам больших усилий и воли. Возможно даже потерь. Раны... Вашей семье кажется, что вам везет, вас уважают, вы добились необходимого почета и благосостояния, и теперь настало время вернуться в дом, время женитьбы.
Давно пора... Годрик вздохнул. Ему и самому порой так казалось... Но - раны... Времена, когда на могучие плечи лихого штурмана вешалась в порту чуть не каждая дама, а на улицах городов от его взгляда румянились щёки незнакомок, прошли. Шрам, вынесенный из того боя с некромантом, который чуть прикрывала бакенбарда, поставил хороший крест на попытках произвести первое впечатление. Теперь детина саженного роста и треугольной спиной, за которую он и получил своё прозвище, и рваным шрамом через поллица создавал впечатление наёмника, выслужившегося капёра, рубаки, лиходея, но никак не достойного претендента на роль мужа и отца. Только старые знакомки в портовых заведениях помнили ту доброту, которая крылась под этой дикой силы во времена, когда Годрик не носил усов...
- Однако на самом деле в вашей судьбе произошел застой. Все начинания не находят благоприятного выхода. Может, даже настало время упадка.
Девушка осторожно перевернула последнюю карту. На ней был изображён висельник. Карта лежала "лицом" к гадалке, и мертвец усмехался в лицо моряку.
Руфь остановилась в своём повествовании и вновь посмотрела на Годрика. Кажется, она ждала его реакции. Однако, он никак не отреагировал: от начала второго расклада брови сошлись над переносицей в раздумьи, левая рука чесала бакенбарду. Через несколько мгновений смуглянка продолжила:
- Вы решили заняться духовностью. Вам может быть страшно, вас может посещать тревога, но для достижения цели вам нужно пожертвовать чем-то ценным, служитель. И тогда к вам вновь повернется удача.
Застой... Можно и так сказать. И судьба снова требует жертв? "Пожертвовать чем-то ценным"? Чем же?..
- Скажу вам по чести, сударыня, - вновь улыбнулся Годрик через минуту, - вы заставили меня задуматься. Похоже, вы давненько обращаетесь к Лари Иврине? Должен признать за вами ваше мастерство, и это вовсе не беспочвенная лесть...
Со стороны кухни раздался шум и в комнату вновь вошла девчушка с подносом, на котором стоял второй ужин. Улыбаясь добрым гостям, помогшим ей во первый её "выход", она подошла к столу, составила тарелки на стол и взяла второй поднос.
- Тятенька желает вам приятной тря... тре... трапезы! - вспомнила она слово.
- Передай отцу, что мы довольны, дитя, - подмигнул ей Годрик. Девчушка улыбнулась гадалке и служителю и убежала на кухню.
- Что ж, Руфь... - снова обратился к девушке Годрик. - Могу ли я вас просить раскинуть колоду на ближайшее будущее, или сразу приступим к ужину?

+1

20

По задумчивому виду моряка Ллёна поняла - расклад попал в точку. На Повешенного он, конечно, никак не отреагировал, хотя девушку часто забавлял суеверный ужас у людей, которым выпадала эта карта. Ну, не довелось потешиться в этот раз. Не больно-то и хотелось.
- Скажу вам по чести, сударыня, вы заставили меня задуматься. - Гадалка осветилась торжествующей улыбкой. "Ну, наконец, и тебя проняло". - Похоже, вы давненько обращаетесь к Лари Иврине? Должен признать за вами ваше мастерство, и это вовсе не беспочвенная лесть...
- С малолетства, служитель, - Кондор кивнула, вновь собирая колоду да тасуя ее, как следует. - Говорят, Великая Кружевница открывает перед нашим родом свои замыслы по праву крови, - она и сама безоговорочно верила в это право, и, видно, все оборачивалось по вере.
Тем временем все та же девочка вышла из кухни и просеменила к их столу. "Вот подрастет - так птицей летать будет от кухни до гостей, да от одного к другому, да еще и красавицей небось будет, какой не в каждом городе сыскать", - подумалось Ллёне, но сама она лишь улыбнулась девочке да проследила глазами, чтоб опять ничего не стало с ней.
На этот раз обошлось.
- Что ж, Руфь... Могу ли я вас просить раскинуть колоду на ближайшее будущее, или сразу приступим к ужину? - На грядущее ворожить было куда как легче, да и лучше сперва дело сделать, а потом уже и за еду садиться. А ведь она и не думала, что вообще приведется есть сегодня, небось-то в кошеле уже ни гроша.
- Да уж в третий раз разложить-то будет в самый раз. - А уж потом она карт не потревожит. Три - доброе число.
Отодвинув тарелки, чтоб не мешали, да поправив платок, Ллёна, взяв колоду в ладони, поднесла к лицу поближе, да принялась молиться, чтобы не заупрямились и рассказали все, как есть, трижды. Сердце уже не колотилось. Два раза не ошиблась, и сейчас не промахнется.
"Карты мои, скажите мне правду: что этому человеку суждено? что его ждет?" - Все смотрела на мужчину, чтобы и карты в ее руках поглядели на него ее глазами. И, шепча наговоры, совсем не такие, как раньше, не отрывая пристального взгляда, разложила карты в пять рядов и по карте взяла, как в первый раз. Уж на что-что, а на грядущее ей доводилось гадать не раз и не два, и уж тут-то дело спорилось, пусть и все так же неспешно, плавно и со знанием дела...
И так же осторожно открыла карты.
С первой карты горели огоньками из-под черного плаща глаза Смерти...
Это была еще одна карта, которой до дрожи боялись некоторые люди. "Да видно, этот служитель не из таких, знать, не в первый раз колоду-то такую видит".
- В вашей судьбе произошли резкие перемены, вам дан новый шанс. Теперь из всего, что вам предстоит, вам следует делать выводы и учиться на ошибках...
"Паж мечей..."
- Успешное начало вашей службы. Короткое путешествие. Возможно, вас еще ждут неожиданные новости. Темноволосая девушка с темными глазами, - не думая ни о чем, продолжала говорить Ллёна. Как-никак любое толкование имело много сторон и важно было подобрать нужную.
"Десятка посохов".
- Вы обретете вещь: деньги, что-то ценное. На вашем пути появятся трудности, возможно, опасности, но они будут временными и с ними будет несложно справиться, если вы будете принимать мудрые решения.
"Четверка пантаклей".
- Честно выполняя свою работу, вы укрепите свое состояние, хотя будете слегка ограничены людьми вокруг вас. Они не дадут вам проявлять весь ваш потенциал и добиваться желаемого.
"И опять двойка кубков... Любит его эта карта, что ли?"
- Вы полюбите, вам ответят взаимностью, может быть, перед вами откроется новая дорога, появятся новые товарищи, и долго вам будут сопутствовать добрые чувства... Однако вы любимец Кружевницы, служитель, - девушка подняла глаза от карт и, как итог, улыбнулась. "Ну, все, уж больше карт сегодня не разложу. На воду да на луну еще поворожить можно будет на удачу, а больше лучше не надо..."

Отредактировано Ллёна Кондор (02-06-2013 23:57:11)

0

21

- Да уж в третий раз разложить-то будет в самый раз, - было видно, что смуглянка довольна реакцией Годрика. Она сдвинула в сторону тарелки, принесённые девчушкой, и вновь стала тасовать колоду, в этот раз близко поднеся её к лицу. Глаза её в третий раз неотрывно смотрели на служителя, в третий раз карты легли на расшитый платок. И первой же картой, которую перевернула Руфь, стала Привратница.
Годрик попытался не подать виду, но всё же шумно вздохнул и поиграл желваками. Эту карту он знал слишком хорошо. Несколько раз за свою жизнь чувствовал он присутствие Белой возле себя, и последний раз - не так давно. Но дело не в том: карта Привратницы не обязательно сулила смерть. Она говорила о завершении очередного этапа жизни.
- В вашей судьбе произошли резкие перемены, вам дан новый шанс. Теперь из всего, что вам предстоит, вам следует делать выводы и учиться на ошибках...
Добро...
- Успешное начало вашей службы. Короткое путешествие. Возможно, вас еще ждут неожиданные новости. Темноволосая девушка с темными глазами...
Годрик поднял взгляд на Руфь. Гадалка смотрела в стол, переворачивая очередную карту. Интересно... Не уж то карта так ровно и сказала? Хех! Однако... А тем временем Руфь снова подняла на Годрика жгучую бездонную ночь своих глаз.
- Вы обретете вещь, - продолжала она, - деньги, что-то ценное. На вашем пути появятся трудности, возможно, опасности, но они будут временными и с ними будет несложно справиться, если вы будете принимать мудрые решения. Честно выполняя свою работу, вы укрепите свое состояние, хотя будете слегка ограничены людьми вокруг вас. Они не дадут вам проявлять весь ваш потенциал и добиваться желаемого.
Что ж, немудрено. Добрая служба ещё никого не подводила. И вот - последняя.
- Вы полюбите, вам ответят взаимностью, может быть, перед вами откроется новая дорога, появятся новые товарищи, и долго вам будут сопутствовать добрые чувства... Однако вы любимец Кружевницы, служитель, - улыбнулась Руфь.
- Хм... - задумался Годрик. - Может, вы и правы, сударыня. В любом случае, часть того, что карты поведали, уже сбылась: черноглазая и темноволосая девушка уже сидит передо мной и вещает, что ждёт меня на пути, - служитель улыбнулся, ожидая реакции смуглянки, и потянулся к поясу. - Однако, ужин должен быть начат, а труд - оплачен, - с этими словами Годрик извлёк из кошеля на поясе пять полушек. - Помнится, в последний раз в порту Вольной Катории с меня взяли ровно столько. Не знаю, правда, ваших расценок, сударыня. Этого хватит? - он повернул ладонь с деньгами так, чтобы Руфь видела, что на ней лежат пять серебряных монеток.

+1

22

- Хм... Может, вы и правы, сударыня. В любом случае, часть того, что карты поведали, уже сбылась: черноглазая и темноволосая девушка уже сидит передо мной и вещает, что ждёт меня на пути...
При этих словах Ллёна и правда замешалась и смутилась слегка. Она ведь так и сказала, и не подумала даже. Для гадалки - непростительная оплошность. Впрочем, это было не так страшно. Благо, ума хоть хватило не выдать еще одно послание Пажа мечей. Помимо прямого указания на темноволосую девушку было у него и еще одно: встреча с плутом и вором, и повезло ей, что не сболтнула она об этом, иначе наложить одно на другое ума у моряка явно хватило бы. Вот что точно было бы ей не на руку. Вот еще - все внушенное доверие, коли оно вообще было, растерять!
Ллёна улыбнулась мужчине, всем своим видом подтверждая, что именно ее карты и имели ввиду.
- Однако, ужин должен быть начат, а труд - оплачен. - Он полез в давно уже девушкой запримеченный, но до поры мало ее интересовавший кошель. - Помнится, в последний раз в порту Вольной Катории с меня взяли ровно столько. Не знаю, правда, ваших расценок, сударыня. Этого хватит? - На ладони у него поблескивало пять полушек. На миг глаза Ллёны довольно сверкнули. Она и не рассчитывала сегодня отяжелить чем-то свою мошну. Серебро, конечно, не золото, не столь благородное, но все ж металл добрый... Говорят, добрым, чистым серебром и хворь лечится...
- Этого более чем достаточно, служитель, если припомнить то, что вы и ужином перехожую угостить не поскупились, - но монетки все же взяла да упрятала. Дают - бери...
От еды и правда пахло вкусно, кухарки на постоялом дворе свое дело знали. Теперь, когда карты были сложены и упрятаны туда же, где исчезли полушки, и платок, расшитый маковым цветом, был убран со стола, Ллёна наконец поняла, насколько вправду была голодна и насколько сжималось все внутри от съестного запаха. Но притронуться к еде девушка все не решалась - нехорошо все ж как-то...

0

23

Девушка сверкнула глазами, принимая плату за гадание, но ответила спокойно и с достоинством:
- Этого более чем достаточно, служитель, если припомнить то, что вы и ужином перехожую угостить не поскупились.
Годрик с минуту наблюдал, как исчезли со стола вместе с цветастым платком полушки и карты, вновь растворившись в хаосе одеяния гадалки, после чего на мгновение повисла пауза. Служитель тут же поймал себя на мысли, что сидит и смотрит на чёрные волны, спадающие из под лазоревого платка на плечи смуглянки, почёсывая левую бакенбарду, а ужин стынет.
- Ну-с! - взял он себя в руки. - Как говаривал кухарь на бриге, на котором довелось мне служить - "Потчевайтеся!".
Он сделал приглашающий жест, улыбнувшись и придвигая к себе свою сковородку, на которой лежали три ещё недавно шкворчащие колбаски из телятины приличествующих размеров, надрезанные в нескольких местах для лучшего прогревания, а по соседству грелась квашеная капуста с чесночком. К каждой сковородке был принесён ещё и горшочек сметаны с рублеными петрушкой, укропом и сельдереем - своеобразный соус. Оба сырных пирога, принесённые для служителя и гадалки, всё ещё горячие, размерами в добрых два раза превосходили сковороды и румяным своим видом взывали к тому, чтобы дело поскорее дошло и до них. А уж запотевший кувшинчик яблочного сидра...
- Врать не буду - первый раз в этих краях, ничего не пробовал, - улыбнулся Годрик, разливая из первого кувшинчика сидр в небольшие деревянные кружки: сначала Руфи, затем - себе. - Но выглядит зазывающе, стоит признать, - желудок моряка, который никогда отсутвием аппетита не страдал, уверенно сообщал о том, что хочет как можно ближе узнать особенности местной кухни.
- А между делом, Руфь - вы говорили об обычаях вашего рода. Вы из местных? Или это какие-то особенные обычаи? Не расскажете? Да! Кстати об обычаях, - он поднял стакан с сидром и кликнул в сторону трактирщика, - За здоровье и хлебосольность хозяина! - после чего с удовольствием выпил всю кружку. Сидр был отличным - кисленьким и холодным. - Сидр то что надо!..

0

24

Получив от моряка приглашение присоединиться к еде, в душе девушка обрадовалась, но внешне ничем не выдала, разве что расторопней, чем следовало, подхватила тарелки с едой, принесенные ей, и все же пересела за соседний стол. Но тоже с расчетом. Поближе к мужчине – на случай, да и удобней разговор держать, и не сбоку от него, чтоб связь с ним глазами держать можно было, да еще и так, чтобы коли что, выскочить быстро, не споткнувшись ни обо что. И не на углу – примета дурная.
- Врать не буду - первый раз в этих краях, ничего не пробовал. Но выглядит зазывающе, стоит признать, - пока Годрик разливал сидр, Ллёна улыбнулась, на всякий случай подметив про себя, что хорошо поесть новый знакомый был точно не прочь. Никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь, вдруг пригодится. В ее ремесле всякая деталь важна.
- Что изба, то и стряпня, а двор тут на добро поставлен, - улыбнулась девушка. На постоялых дворах есть ей доводилось нечасто, чаще все, как и сегодня могло бы, оканчивалось кружкой квасу да сдобной лепешкой. Пиры закатывать ей всегда было не по карману.
- А между делом, Руфь - вы говорили об обычаях вашего рода. Вы из местных? Или это какие-то особенные обычаи? Не расскажете? – Поток вопросов на миг ошеломил девушку. Нечасто кто-то интересовался ее родом, куда чаще людям никакого дела не было – прошла мимо, кошель не стянула – и на том спасибо… Пока она собиралась с мыслями, моряк успел уже поднять свою кружку и провозгласить: - За здоровье и хлебосольность хозяина!
Ллёна краем глаза все ж заметила, как глянул подозрительно на нее трактирщик, не понимая, с чего бы почтенному с виду постояльцу потчевать ее, но за здоровье его все же выпила. Сидр и правда оказался славный. Да и колбаски, как оказалось, тоже ничего…
- Рассказать могу, отчего не рассказать? Не тайна, небось. Я родом из Степей, служитель, - наконец, ответила гадалка. – Но родня моя по всему свету есть, в тех уголках даже, где я не была, и вы не были. А об обычаях-то говорить три дня и три ночи можно: сколько у меня родни по свету живет, столько и обычаев. Да кое о чем, может, и от людей вы когда слышали, говорят, пока жив со степей кочевник, так он поет и пляшет. Врут, конечно, - усмехнулась девушка. - Как мы пляшем - люди видят, как песни поем - слышат. Как в тюрьме сидим - не видят, как горько плачем - не слышат.

0

25

Руфь всё же села обедать за соседний стол. "Хм. Что ж - обычай, так обычай". Однако, села не в стороне, а напротив, так, чтобы можно было смотреть друг на друга и беседовать.
- Что изба, то и стряпня, а двор тут на добро поставлен, - улыбнулась гадалка на замечание Годрика о местной кухне, принимая сидр. Кажется, сегоняшняя собеседница не только владела Колодой Кружевницы, но и была кладезем устной народной мудрости.
Девушка присоединилась к тосту за хозяина поставленного на добро двора, а вот сам тостуемый отреагировал странно: неясно было, то ли он улыбнулся так, то ли с подозрением покосился. Между тем Руфь начала рассказ.
- Рассказать могу, отчего не рассказать? Не тайна, небось. Я родом из Степей, служитель. Но родня моя по всему свету есть, в тех уголках даже, где я не была и вы не были.
"Хо! Ну разве глубоко в суше не бывал, то верно: по бережку всё жил. А так все материки уже почтил вниманием и многие острова".
- А об обычаях-то, - продолжала девушка, - говорить три дня и три ночи можно: сколько у меня родни по свету живет, столько и обычаев. Да кое о чем, может, и от людей вы когда слышали, говорят, пока жив со степей кочевник, так он поет и пляшет. Врут, конечно, - усмехнулась девушка. - Как мы пляшем - люди видят, как песни поем - слышат. Как в тюрьме сидим - не видят, как горько плачем - не слышат.
- А... Так, значит, вы из степняков? - Годрик был наслышан о выходцах из-за Хребта, но сам впервые встретился с представителем этого народа. Теперь ему стали понятны косые взгляды трактирщика: о степняках мало говорили хорошего. Песни, пляски и гадания практически являлись их исконным ремеслом, как и воровство и конокрадство. Однако, боцманмат, не привык судить людей по кабацким слухам, хотя и частенько прислушивался к ним. До сих пор сидящая перед ним девушка у него опасений не вызывала.
- Слышал, слышал про вашего брата, хотя и мало. А встретиться-то и вовсе впервые довелось, - усмехнулся  Годрик, отламывая край лепёшки. Сыр был в меру солёным и, ещё горячий, тянулся вслед за отломленным или откушенным куском. - Так что на мои старые знания не рассчитывайте - можно считать, что не имеется у меня внятного представления о вас. А что до обычаев - в чём же заключается табу вечеряния за одним столом?

0

26

То, что моряк уже был сколько-нибудь наслышан о ее племени, девушку не сказать, чтобы сильно обрадовало. Люди их не любили и добрых слов от них едва ли можно было дождаться. "Вот сболтнула же... как бы не подумал он чего..."
- Так что на мои старые знания не рассчитывайте - можно считать, что не имеется у меня внятного представления о вас.
"А невнятное, значит, имеется?" - Ллёна внимательно скосила на Годрика черные глаза, но не обнаружив в нем ни презрения, ни злобы, успокоилась и принялась дальше невозмутимо уплетать квашеную капусту.
- А что до обычаев - в чём же заключается табу вечеряния за одним столом?
Гадалка все недоумевала, какое было дело было отставному моряку до обычаев степняков. Еще никто не расспрашивал ее об этом, а потому и ответить сразу не смогла. Трудно выразить словами устав, укрепленный в крови, то, что с малых лет почитал за единственно верное правило. А потому, лишь задумавшись на время, девушка начала говорить:
- Не знаю уж, служитель, верно ли будет это табу назвать. Мы народ кочевой, вечерять за лавками у предков наших в обычаях-то не было... - девушка начала пояснять немного неловким тоном. - В моем таборе считали, что женщина и девушка, что может уже ребенка носить, нечиста с ног до пояса - и одежды ее нечисты, и даже пол, по которому она пошла... - Она как бы невзначай перекинула юбку в дальнюю от моряка сторону. Что-то приглушенно звякнуло - то ли монетки в кошеле, то ли кинжал, припрятанный глубоко в складках. Об обычаях своего табора - когда б не прабабка - она бы, может, никогда бы толком и не узнала, слишком уж маленькой была, когда в последний раз у родного костра сидела. - В других таборах, говорят, не так почитают, а все-таки одно едино: скверна - она в теле хвором, мертвом и женском-то и есть. И когда мужчина становится нечист, у нас его и к коню ни один добрый человек не пустит, пока тот вновь чистым не станет. Вот и не гоже мне вас будет так обидеть, доброго человека грех обижать, - Ллёна улыбнулась. Обижать-то может и грех, а вот коли у доброго человека немного добра его взять, так он ведь от того не обеднеет? Добро, чай, не ложками меряется. Да и вообще, все люди хитрятся, чтобы побольше ухватить, а больно уж девушке артефакт этот приглянулся. На целительстве неплохо разжиться можно. Как бы только момент улучить... - Пусть вы и не моего племени... К слову сказать, кто ваш отец, служитель? Из каких вы краев, может, была и я там? Говорят, как дал бог степняку коня, так и стало у него шесть ног, а конь у меня молодой, быстрый, землю роет, копытами бьет, может, и к вам занес... Что правду сказать, за морем только никогда я не была - черная, недобрая вода в море, кони ее не пьют... - Так-то оно так, но посмотреть на заморские края Ллёне всегда было любопытно, и когда б не бабка, внушившая девушке опасения к морским просторам, только бы ее тут и видели!

+1

27

На лице девушки ясно прочиталось удивление. Собравшись с мыслями, она неуверенно начала рассказывать:
- Не знаю уж, служитель, верно ли будет это табу назвать. Мы народ кочевой, вечерять за лавками у предков наших в обычаях-то не было... В моем таборе считали, что женщина и девушка, что может уже ребенка носить, нечиста с ног до пояса - и одежды ее нечисты, и даже пол, по которому она пошла... - При этих словах Ллёна поправила юбку, перекинув синий подол, отчего выше на мгновение выше голени показалась загорелая босая ножка, и неловкость ощутил уже сам Годрик, но постарался виду не показать.
- В других таборах, говорят, не так почитают, - продолжала гадалка, - а все-таки одно едино: скверна - она в теле хвором, мертвом и женском-то и есть. И когда мужчина становится нечист, у нас его и к коню ни один добрый человек не пустит, пока тот вновь чистым не станет. Вот и не гоже мне вас будет так обидеть, доброго человека грех обижать.
Руфь улыбнулась, а Годрик в который раз про себя отметил, что как бы ни разнились по свету народы, а в одном они остаются схожи: повсюду во всех смертных грехах за неимением крайнего винят женщину. Ну, разве что у тёмных эльфов с этим был обратный порядок - матриархат всё же. Сам он такого мнения не разделял, хотя и сторонником взглядов жителей Сайри или Шьены тоже не был.
- Пусть вы и не моего племени... - между тем задумалась Руфь. - К слову сказать, кто ваш отец, служитель? Из каких вы краев, может, была и я там? Говорят, как дал бог степняку коня, так и стало у него шесть ног, а конь у меня молодой, быстрый, землю роет, копытами бьет, может, и к вам занес... Что правду сказать, за морем только никогда я не была - черная, недобрая вода в море, кони ее не пьют...
- Хм, - задумался в свою очередь Годрик, приподняв брови и почесав бакенбарду. - Море - стихия неспокойная, непокорная, это верно. Но это же, простите за сравнение, что склочная баба - море просто себе на уме. Никогда не знаешь, откуда прилетит, по редким лишь тучкам на горизонте знаешь, что стоит готовиться к буре - как по косому взгляду суженой знаешь, что дома будет свара. По лёгкому дуновению в снастях можешь сообразить, что на море будет вихрь и ураган. По отблеску на воде можешь узнать течение и отвести своё судно от подводных камней... А что кони воду не пьют - так ведь солёная она, зараза, - бывший штурман усмехнулся в усы. - А что до роду моего, так династия у нас старая, военная. В знать-то так никто и не выбился, хоть и в младшем офицерстве все, кого знаю, до четвёртого колена, перебывали - и отец мой, и дед. Уже, если верить деду два века, как Гидемины в Порт-Муре осели да с морем поручкались, так с тех пор нас море и не отпускает... Я вот первый буду, если служба в Ордене сдюжится, - он налил себе ещё сидра. - А что же, вы по суше-то уже во всех уголках перебывали?

0

28

Слова служителя о море Ллёна слушала с большим интересом, любопытно же слушать о том, чего сам не ведаешь. "Нешто так можно?.. По ветру беспутному, по блеску воды? Видно, это как по лошадке да по повадке ее удачу свою видеть, беду распознать... И у моряков, значит, приметы свои есть, как у пахаря или пастуха".
- А что кони воду не пьют - так ведь солёная она, зараза... - Что вода морская соленая, то гадалка и сама знала. Но ведь хорошая вода чистой должна быть, свежей, легкой, звонкой, как в кринице, а эта на что? Как знать, какие гады в такой воде могут таиться? Хотя, наверное, если много дней на корабле ходить, и это разузнать можно...
Расспросить бы, что ли? А если засмеет? Конь и тот не любит, чтоб над ним смеялись. "Этот, может, и не засмеет, он добрый". Обычно люди либо боялись ее рода, либо сразу гнали со двора, либо поглядывали косо и добро подальше прятали, а тут... Так гадалка ничего и не спросила, промолчав, только черных глаз со служителя не сводила.
- А что до роду моего, так династия у нас старая, военная. В знать-то так никто и не выбился, хоть и в младшем офицерстве все, кого знаю, до четвёртого колена, перебывали - и отец мой, и дед, - продолжил тем временем мужчина. "Верно, хороший человек отец его. И дед тоже. На совесть богом слепленные", - и чем дольше девушка так думала, тем больше новый знакомый ей нравился.
- Уже, если верить деду два века, как Гидемины в Порт-Муре осели да с морем поручкались, так с тех пор нас море и не отпускает... Я вот первый буду, если служба в Ордене сдюжится. - Нет, так просто то, с чем родился, сердце не отпустит. Даже если воли много. Однако Порт-Мур... Судьба заносила ее и туда, кажется, лет десяти она тогда была от роду, если не больше. Потому и не запомнился ей очень город - вовсе, видимо, они там мельком были.
- Сдюжится, - уверенно кивнула гадалка, запивая кусочек пирога. Карты-то не врут. - Только нелегко отвернуться от того, что всегда было у сердца. - Пробормотала она вслед, не заботясь, услышит ее моряк, или нет. Море еще явится в его жизнь. Только к добру ли?
Мужчина же вновь наполнил свою кружку.
- А что же, вы по суше-то уже во всех уголках перебывали? - Вопрос ударил почти по больному месту. Она ведь и правда ноги сбила, вечно странствуя. А родного табора так и не повстречала.
- Много где я была, служитель, много людей и нелюдей повидала. У Детей Лесных только не гостила, да что моему коню в лесу делать - ему простор нужен. А ребенком малым довелось мне пройти из Великой Степи до самого Вечного Озера, - и лицом Ллёна тут же точно осунулась и погрустнела. - Говорят, у кукушки нет гнезда, у выгнанной дочки нет шатра. Мать с отцом меня не гнали, а судьба прогнала - не найти мне теперь крови родной нигде. Вот и маюсь, как неприкаянная, по земле.
Впервые за долгие годы гадалка говорила о своем горе человеку чужой крови. Поймет ли? А вдруг поймет.

Отредактировано Ллёна Кондор (11-08-2013 14:44:50)

0

29

Пока Руфь слушала моряка, глаза её блестели. Было видно, что хотя девушка ни разу не была на море, хотя с морем были связаны у неё суеверные страхи - ей было ужасно интересно.
- А что до роду моего, так династия у нас старая, военная. В знать-то так никто и не выбился, хоть и в младшем офицерстве все, кого знаю, до четвёртого колена, перебывали - и отец мой, и дед, - продолжил тем временем мужчина. - Уже, если верить деду два века, как Гидемины в Порт-Муре осели да с морем поручкались, так с тех пор нас море и не отпускает... Я вот первый буду, если служба в Ордене сдюжится.
- Сдюжится, - уверенно кивнула гадалка. - Только нелегко отвернуться от того, что всегда было у сердца, - договорила вдогонку. Что это было? Предупреждение?
Мужчина же вновь наполнил свою кружку.
- А что же, вы по суше-то уже во всех уголках перебывали?
- Много где я была, служитель, много людей и нелюдей повидала. У Детей Лесных только не гостила, да что моему коню в лесу делать - ему простор нужен. А ребенком малым довелось мне пройти из Великой Степи до самого Вечного Озера, - лицо собеседницы наполнилось грустью при этих словах. - Говорят, у кукушки нет гнезда, у выгнанной дочки нет шатра. Мать с отцом меня не гнали, а судьба прогнала - не найти мне теперь крови родной нигде. Вот и маюсь, как неприкаянная, по земле.
Мужчина задумался, а потом тихо произнёс:
- По волнам челнок
В безбрежном море
Ходит, одинок,
В пучине горя.
Под великим небом
В мирской зыби
Подари поклон
Творцу твердыни...

На пару мгновений Годрик замолчал. Почему-то, хотя он очень любил притчи "Книзей Творца" и часто читал их, он никогда не задумывался над этими строками с такой точки зрения. Сам с отрочества преданный морю и бросаемый судьбою по волнам жизненной зыби он воспринимал их исключительно как пояснение, что человек весь свой век предан суете. Но никогда он не задумывался над тем, что множество смертных так же, как и его собеседница не просто похожи на челнок, бросаемый в океане волей стихии. У многих людей всё же есть руль, весло, парус, карта, а главное - причал. Пусть очень далёкий, пусть давно не виденный, но он есть - надёжный причал, куда челнок должен приплыть или куда он может вернуться.
Но есть и те, у кого нет причала среди волн.
- Но... - продолжил Годрик, положив подбородок на руки. - Ведь у вас есть семья. Родные. Как это у вас называется... Табор? Почему вы не отыщите их?

+1

30

Стихотворных строк, произнесенных мужчиной, Ллёна не знала, но чувство, будто она уже где-то их слышала, осталось. Откуда бы? Много песен да присказок было в голове у молодой гадалки, а таких - не было. Когда же моряк замолчал, девушка задумалась, что ж такого было в этих словах. Да, пустомелят люди много, но тут уж точно было что-то, о чем следовало поразмыслить. Уж истину-то гадалка сразу подмечала. Она запомнит эти строки, да подумает о них когда-нибудь потом. День - он на то и есть, чтобы дела делать, а думы думать - так для того ночь и создана. Как там?.. "Под великим небом в мирской зыби..."
- Но... Ведь у вас есть семья. Родные. Как это у вас называется... Табор? Почему вы не отыщите их? - проговорил после недолгого молчания Годрик. Вот уж что легче сказать, чем сделать. Неужто, думает, она не пыталась? Да вот только ищи ветра в поле...
- И отец у меня был, служитель, да братьев-сестренок, как пальцев на руке, пятеро, а осталась одна бабка-ведунья, да и за то богу спасибо. Не она, пропасть бы мне, а то и вовсе родную кровь позабыть - кем бы я была тогда? А ведь четыре годка мне всего тогда было, - Ллёна горько вздохнула. - Искала я их, всю землю исходила, ноги сбила, пятки до дыр проходила, а нигде не нашла. Табор ведь что конь вольный - на одном месте не стоит, видно, ушел за море, да и поминай, как звали... Где уж сыщешь теперь? Вот вы во всех морях-океанах перебывали, а моей крови не видели, куда уж мне-то? Вы не подумайте, будто удачи у меня мало, что сама я боюсь по недоброй воде плыть, да только знать бы, в какие края, хоть бы весточку какую получить. А в никуда плыть, так ведь можно туда и добраться.
Вот сказала, и задумалась. Раньше то же самое себе думала, а как вслух сказала - так и поняла. Да ведь бабка ей то же самое говорила! Слово в слово, а она, точно кукушка, знай повторяет себе. Может, в том и секрет весь? Своей головой думать, да не по-стариковски, а по-своему, по-молодому, делать?.. Только так привыкла Ллёна во всем Цинку слушать, что сама мысль о том, чтобы не по ее завету делать, казалась неправильной.

0


Вы здесь » ФРПГ "Трион" » Отыгранные эпизоды » 2 Скошеня 997-го года. "Извилистые тропы и коронный тракт".


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC