http://forumfiles.ru/files/000d/29/56/61720.css
http://forumfiles.ru/files/000d/29/56/54848.css

ФРПГ "Трион"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ФРПГ "Трион" » Отыгранные эпизоды » Об упырях и менестрелях


Об упырях и менестрелях

Сообщений 1 страница 30 из 65

1

Дата эпизода: Краснодол 998 года
Местонахождение: город-княжество Вольная Катория, столица
Участники:Ллинара Эйдан, Лир Д'иар
Краткое описание: Толпа охоча до зрелищ, а людская фантазия порой бывает довольно извращенной.

0

2

В Вольной Катории Ллинара обосновалась относительно недавно – около пары месяцев назад, так что свободное время, чаще всего приходившееся на утренние часы, когда в тавернах и на площадях еще было мало народу, девушка обследовала город. Иное время у менестрели обыкновенно было занято: вечерами (а частично и ночами) она выступала в тавернах, днем – на площадях или во дворце наместника (оказавшегося, как это ни странно вполне приятным человеком и к юному дарованию в лице Эйдан отнесшемуся благосклонно). На Ллинаре еще висел долг за полузаброшенный дом, купленный с помощью старых знакомых, да и кушать хотелось, так что работать приходилось много.
Сегодня девушка днем выступала в таверне «Волчья пасть» - довольно-таки приличном по меркам Катории заведении неподалеку от центра города. Путь туда лежал через торг, который менестрель, прижимавшая к себе лютню, спешила пройти как можно быстрее. Во-первых, из-за во множестве снующих здесь карманников и прочих мелких воришек, так и норовивших срезать кошелек. Во-вторых, из-за собственно торговцев, подчас не гнушавшихся хватать потенциальных покупателей за руки и громко расписывать достоинства того, что лежало у них на лотках. Ллинара этого не любила.
Нынче на торгу появилось нечто новенькое – средних размеров палатка из грязного холста, поставленная криво и неаккуратно.
- А вот гляньте, господа, на сию тварь, Бездны порождение! – надрывался пузатый зазывала в грязной одежде у входа. Судя по доносившейся оттуда вони, - явно платная уборная. Для очень страждущих, ибо «аромат» от палатки разносился на несколько саженей вокруг. Брезгливо сморщившись, менестрель пробежала мимо, ускорившись настолько, насколько могла.
Тем не менее, находились и те, кто все же отваживался глянуть на «жуткую тварь» и «мразь из Бездны». Сначала под полог зашел, задержавшись там на пару минут, щеголеватого вида молодой человек, явно пытающийся отличиться перед красавицей, застывшей в десятке шагов от палатки. Потом – парочка хихикающих сорванцов лет двенадцати.

Обратно Ллинара шла тем же путем – мимо того же торга, к вечеру порядком поутихшего. Одни уже давно закончили свой рабочий день, отправившись обмывать прибыль в таверны, другие только сворачивались, укладывали то, что не удалось сбыть сегодня, и готовились оттащить на склад. Третьи же (например, те же торговцы съестным) проведут здесь еще часок в надежде на припозднившихся покупателей.
Проходя мимо все той же вонючей палатки, вокруг которой собралось несколько зевак, менестрель замедлила шаг. Не зря же говорят о том, что любопытство – черта, в какой-то мере присущая большинству женщин. Как раз в этот момент зазывала выволакивал из палатки сорванца, видимо, что-то учудившего.
- Госпожа, - активировался мужчина. – Вы только поглядите, как уходить не хочет! – видя некоторую заинтересованность Ллинары, зазывала торопился «взять быка за рога». – Может, вы тоже зайдете, монстра лютого посмотрите? В глаза поганые ему плюнете? Вы не бойтесь, я ужо не дам ему, ежели что, в обиду такую красавицу! – один из присутствовавших рядом мужчин засмеялся, тоже выразив желание сопровождать и защищать даму до клетки с тварью из Бездны. И Ллинара решилась.
Расставшись с двумя медяками, старательно задерживавшая дыхание девушка вошла под услужливо отдернутый зазывалой полог. И застыла, болезненно искривив губы. Увиденное повергло впечатлительную менестрель в шок.
Посреди палатки находилась низкая клетка из намертво спаянных железных прутьев. В ней, скорчившись от недостатка места, сидел вампир. По крайней мере, именно на представителя этой расы был похож данный мужчина. Тело покрыто многодневным слоем грязи. Из одежды, несмотря на то, что ночами иногда бывало довольно прохладно, - только оборванные штаны, доходившие примерно до колен.  Бедняга был весь покрыт синяками и ожогами и истощен до такой степени, что стали видны ребра. Их можно было бы с легкостью пересчитать.
Ллинара поежилась, словно от пробежавшегося по коже ледяного ветерка. Израненное существо было оставлено умирать без еды и воды (миски в клетке девушка не заметила), в собственных нечистотах на глазах у зевак, пришедших всего лишь за пару медных монеток поглазеть на тварь лютую.
Торговец, очевидно, даже не предполагавший, что девушке может быть просто жаль несчастного, услужливо предложил, указывая на горшок с углями, откуда торчали железные палки:
- А вы его, гада, вон прутом ткните! Хушь пошевелится вам на потеху.
- Не стоит.
- Да вы не бойтесь! – приняв омерзение за страх, принялся увещевать Ллинару зазывала. – Ежели он кинется, то клетка крепкая, выдержит, да и я вас в обиду-то не дам.
Так вот откуда ожоги… Менестрель судорожно выдохнула воздух сквозь стиснутые зубы и, круто развернувшись на каблуках, почти выбежала из вонючей палатки. До дома девушка шла, кутаясь в шаль, но все никак не сумев согреться. Казалось, что на нее вывернули ушат помоев, а то и вовсе прополоскали в выгребной яме. Запах нечистот из палатки словно въелся в одежду, волосы и даже в кожу, а отвратительное зрелище вставало перед глазами, вспоминаясь в малейших деталях. Этой ночью впечатлительной менестрели не пришлось спать. Ллинара почти до рассвета проворочалась в постели, вспоминая увиденное, а потом встала и отправилась греть воду. Чтобы в третий раз вымыться.

+1

3

Существо скорчившееся в клетке, было уже безразлично ко всему. Изредка полуявь в которой он находился позволяла ему осознать происходящее, но и тогда он не проявлял активности. Расшевелить его сейчас можно было действительно лишь ткнув раскаленным прутом, но и тогда реакция была очень вялой. Сил у него уже не было, как, впрочем и особого желания продолжать свое существование. Будь его воля, он бы очень помог своим мучителям, просто сдохнув как можно скорее. Сил может и не было, но организм, пусть и ослабленый, потрепаный, упрямо продолжал функционировать. Поэтому он все же иногда скалился на радость зевакам, когда сил терпеть тыканье прутом уже совсем не оставалось.
Это первые дни, он не смотря на боль и слабость пытался найти выход, кидался на подходивших слишком близко людей, пыался отогнуть прутья, но сил категорически не хватало. От слова совсем.
Рана от болта заживать даже не собиралась, хотя регенирация и затянула ее насколько возможно, и, по крайней мере не  кровоточила. Но к ней в дополнение шло столько мелких ожогов, что он потерял им счет.
Сейчас он уже почти ничего не соображал. Голод и жажда первые дни бывшие невыносимыми, теперь притупились и почти не ощущались. Ему снились сны наяву, в которых ему улыбался сын, держащий за руку ту из-за которой он и покинул дом.
Он смутно помнил, как его вообще угораздило оказаться в таком плачевном положении. Казалось даже, что он чем-то прогневил Покровительницу, но это было очередным горячечным бредом. Как и сама Ринеция, явившаяся к нему, и утешающая, но не дарящая облегчения. Так и не подарившая забвения тому, кто так его желал.  Болтливый чловек, что постоянно ошивался вокруг клетки раздражал немилосердно, но был  недосягаем, хотя ключи на его пояе были однозначно от замка, что запирал клетку и существо в ней.
Существо ныне безликое и безучастное, с пустым взглядом разноцветных глаз утремленных в никуда. В Пустоту. Сколько еще он проживет в таком положении? Регенерация уже не помогала затянуть даже обычную царапину, а тех же ожогов, с каждым днем, становилось все больше. Скорее бы все закончилось - единственная осознаная мысль за несколько дней.
В палатке за день бывало столько людей, что считать или пытаться хоть как-то за этим следить было глупо. Но человек, собиравший медь за посмотр как-то справлялся, и предусмотрительно близко к клетке е подходил, как бы хреново не выглядел предмет его заработка, а рисковать зазря он не желал.

Отредактировано Лир Д`иар (04-09-2013 22:52:24)

+1

4

Эпизод с несчастным вампиром в палатке все не шел у Ллинары из головы. Девушка за последние два дня несколько раз якобы ненароком проходила мимо нее, вздрагивая при взгляде на грязное полотно. И как никогда раньше чувствуя себя слабой и беспомощной. Что она могла сделать, не имея ни власти, ни силы?
Впрочем, за два дня в головке менестрели, из которой никак не желали уходить неприятные воспоминания о несчастном вампире, созрел план.
В тот вечер зазывала, оставив палатку с вампиром на попечение какого-то мальчишки, отправился в трактир, дабы отдохнуть от непосильного труда. И там же в тот вечер выступала и Ллинара. О том, что мужчина имеет привычку туда захаживать, не пару часов оставляя своего монстра, девушка узнала случайно, от хватившего лишнюю кружку посетителя. Сильный (точнее, сильно самоуверенный) пол имеет дурную привычку недооценивать женщин, особенно хорошеньких. Сила? Ум? Магия? Да не смешите мои сапоги! Что может сделать эта девчонка, не отличающаяся ни дородным телосложением,  ни чем-либо еще впечатляющим? Кто вспомнит в густо набитой людьми таверне, где все пьют, едят и галдят, обсуждая последние новости, к какому столу подходила симпатичная менестрелька, раз в неделю появлявшаяся в этой корчме? Кто скажет, насколько она задерживалась подле какого-нибудь посетителя, с кем говорила? Никто. Даже торговец, в пьяном угаре не узнавший в девушке в яркой юбке, со множеством звенящих браслетов и с ярко подведенными глазами свою недавнюю посетительницу. Да у него, наверное, десяток таких любопытных заходил в палатку. Не заметил он и того, как и когда страстоцвет оказался у него в кружке. Выпил, даже не поморщившись, и отключился через несколько минут, ткнувшись мордой в еду. Перепил, решили окружающие, с кем не бывает?
Местный попрошайка за серебряную монетку, полученную от госпожи, чьего лица он не видел из-за сумерек и наброшенного на голову капюшона, был очень даже рад отозвать скучавшего возле палатки мальчишку. Да и не старался он запомнить, больше радуясь нежданной прибыли. И подавно не интересуясь причинами, побудившими девушку тратить деньги на то, чтобы отвлечь маленького сторожа. Может, дурра она и верит, что укус вампира дарует бессмертие?
В любом случае, Ллинаре удалось оказаться у клетки в гордом одиночестве. Мальчишка-дежурный ушел с попрошайкой, а зазывала еще не скоро проснется после страстоцвета. Одернув полог, девушка, тихонько ступая, зашла в палатку, морщась от царившей там вони. Вампир то ли спал, то пребывал в забытье из-за многочисленных травм, скорчившись на полу. Менестрель в нерешительности замерла, держа в руках ключи от клетки, неосмотрительно оставленные торговцем на того же мальчишку. Только сейчас ей пришла в голову мысль о том, что вампир может был дезориентирован и вполне способен, не разбираясь, броситься на свою горе-спасительницу.
Вздохнув (и дался ей этот несчастный упырь!), Ллинара мыском туфли толкнула лежащего вампира, стремясь привлечь его внимание. Сунуть руку сквозь прутья она побоялась, а тыкать железкой… Хватит уже с несчастного!
- Эй! Вампир! – громким шепотом окликнула девушка. – Обещай не дурить, когда я открою клетку.
Ничего умнее менестрель не придумала и, громыхнув связкой ключей, повернула нужный в замке, открывшемся с негромким щелчком. Оставалось лишь надеяться, что вампир или услышал ее, или хотя бы у него не достанет сил рвануться и сильно навредить Ллинаре.

+1

5

Давно он уже потерял счет реемени, которое просидел в треклятой клетке. День и ночь смешались и потеряли границы. Краем сознания, все еще держащимся на поверхности, он понимал, что ночь приходит тогда, когда его, наконец перестают тыкать прутом, давая возможность забыться на время. А еще - ночью было холодно. Для него даже очень холодно, хотя на улице все еще стояло лето. Свернулся на полу, подтянув колени к груди, правда сильно дергаться ему не позволяла рана на спине от серебряного болта, пусть и упевшая немного поджить.
Когда он услышал шорох полога, решил, что это вернулся болтливый человек, потоу и подавать признаков жизни не стал. Но когда слишком легкие для увальня зазывала прошелестели у самой клетки, все же нашел в себе силы взглянуть на того, кто пришел. Неужели кто-то все же решился его добить? Хорошо бы...
Но, все оказалось еще хуже. На тормошение отреагировал он довольно слабо, только немного повернул голову к источнику голоса. Ответить не смог - пересохшие губы отказывались разлепляться, да и язык особо не слушался, пришлось промычать что-то нечленораздельное, но вполне себе утвердительное. Врятли у него сейчас хватит сил, чтобы "дурить", хотя, если бы он мог, то наверняка бы воспользовался неразумной женщиной в качестве запоздалого ужина для подкрепления сил, слишком близко она подошла. Протяни руку и она уже  не вырвется... Приди она раньше на несколько дней, у него еще был бы такой шанс, но не сейчас даже схваченый подол легко выскользнул из пальцев, оставив после себя ощущение полнейшей беспомощности.
Раздался звон связки с ключами, показавшийся в наступившей тишине звоном набата, в замке щелкнуло и он, а вместе с ним и толстая цепь приматывающая дверцу клетки к ее же стенке с глухим стуком и неприятным бренчанием упали на землю. Кажется это звук был сродни громовому раскату, и едва не отправил и без того не слишком желающее пребывать в теле сознаие погулять в недосягаемости своего обладателя. Потом, видимо решив, что без его помощи все же не обойдется вернулось, вырвав у вампира облегченный выдох, заметный только ему.
Время терять было нельзя, он это понимал, и потому цепляясь за пруться стал подниматься. Дверь, предательски скрипнула и открылась, заставив его буквально выпасть из клетки, и, почти на стоящую рядом девушку. Только бы не испугалась... - промелькнула вполне осознаная мысль, и снова в голове воцарилась пустота. Он понимал, что ему нужна помощь, но попросить о ней просто не мог. Не получалось. Надеяться на помощь со стороны девушки он даже не смел, наверняка она уже сбежала, и времени на побег осталось не так много, а скоро мог появиться и зазывала, а тогда... Может его, наконец, добьют за неудавшийся побег. Осознание происходящего было слишком нечетким, будто сон - очередной сон наяву, горячечный бред.

+1

6

Спроси кто у Ллинары, где была ее голова на момент спасания несчастного вампира, с ответом девушка явно бы затруднилась. А что сказать? Все признаки плохо продуманной операции налицо: наличествует полудохлый вампир неизвестной степени адекватности и опасность возвращения его… кхм… хозяина. О том, что кровосос может дойти до такой степени истощения морального и физического, что перестанет ориентироваться в реальности, инстинктивно бросившись на менестрель, Ллинара даже не подумала. Что-то такое мелькнуло в мозгу девушки, поворачивающей в тяжелом навесном замке ключ, когда бедняга схватился за краешек ее подола, но крайне ненадолго.
С некоторым усилием девушке удалось вытащить из скоб замок, а дальше… Цепь, приматывающая дверцу клетки и не дававшая ей упасть, упала. Звук, с которым эта конструкция рухнула на землю, показался Ллинаре раскатом грома. Менестрель испуганно отпрянула от клетки и прислушалась, больше всего на свете боясь услышать шаги и пьяный голос зазывалы. Но за полотняными стенами палатки было тихо.
Вампир тем временем пытался подняться, цепляясь за прутья клетки, и потихоньку пробирался к выходу. Ллинара хотела было помочь, даже сделала шаг по направлению к израненному существу, но не успела. Один из прутьев, за которые хватался обессилевший вампир, принадлежал не клетке, а дверце, под весом мужчины упавшей к ногам снова испуганно вздрогнувшей менестрели. Вампир свалился следом.
«Сидела бы дома, неразумная, раз каждого шороха боишься!» - первая здравая мысль за эту ночь. Менестрель действительно боялась. Внезапного возвращения зазывалы или мальчишки, которого он оставил присматривать за вампиром. Случайного прохожего. Да и что греха таить – собственно выручаемого из беды клыкастика она тоже боялась. Девушка никогда не встречала вампиров в жизни, все ее знания об этой расе лежали в области легенд, слухов и народных суеверий. Развернуться и убежать в ночь мешали лишь упрямство и дурацкое желание помочь, зародившееся в душе еще тогда, когда Ллинара увидела этого бедолагу в первый раз. Триединый, ну почему она такая бестолковая?!
- Мужчины к мои ногам падали, но не настолько буквально, - хмыкнула менестрель, опускаясь на корточки рядом с пытающимся подняться вампиром и пытаясь помочь ему в этом нелегком деле. – Ну давай, вставай, - просительно прошептала Ллинара. Мужчина оказался, несмотря на водимую костлявость, довольно тяжелым и менестрель боялась, что не сумеет помочь.

+1

7

Вот интересно, что было бы если та, что открыла клетку все же убежала? Он не ушел... не уполз бы далеко, однозначно. Просто он уже с минуту пытался подняться, но на большее чем встать на четвереньки не было сил. Ох, Рениция милосердная,  хоть немного бы сил. Присутствие женщины он ощущал на уровне инстинктов, она не убежала, и , похоже не собиралась. Это было несколько странн. Хотя, если она верит в то бред, что про вампиров люди сочиняют, это и не удивительно, пожалуй. Жаль в голову ей заглянуть не выйдет при всем желании. Какие мысли там бродят и что заставляет ее так поступать.
Но чужие мотивы сейчас были не намного более туманны чем собственные. И оставалось благодарить собственную живучесть. Она не убегала, ее голос вампир слышал будто через множество слоев плотной ткани, не разбирая ни самих слов, ни смысла в них заложеного. Уловил только просительную интонацию, когда ему подставил плечо, заставляя опереться на него. Упрашивать дважды не пришлось, он прилагая все возможные усилия, подался вслед за поддерживающий его девушкой. Почему-то хотелось верить, что это не очередной бредовый кошмар, выкинутый воспаленным и уставшим сознанием. Жить хотелось неимоверно. К тому же, была надежда хоть как-то оказывающая ему посильную помощь девушка не окажется какой-нибудь фанатичкой, которой он мог понадобиться для какого-нибудь опыта. Еле передвигая ноги, он безропотно шел куда вели, вернее с некоторым  трудом переставлял задеревеневшие отсидения в клетки ноги. Понимание что же все-таки происходит ускользнло от сознания, но это не мешало стремиться к полученой только что свободе. Он очень старался не виснуть на ней сильно, честно старался. Получалось плохо, но ве же получалось. Это не могло не радовать.

+1

8

После пары минут сопения и поминания родословной кровососов сквозь зубы Ллинаре все же удалось поднять вампира с четверенек в более-менее вертикальное положение. И они пошли, сложившись домиком, как два перебравших крепких напитков гуляки. Чудовищно медленно, особенно, если учесть риск, что зазывала вернется сам или его принесут. А тут…
Вампир еле-еле переставлял ноги, все больше и больше заваливаясь на менестрель. Девушка ругалась сквозь стиснутые зубы, подозревая, что клыкастый особенно не понимает, что она несет,  пребывая в каком-то своем полубессознательном полубреде, но упрямо шла, практически таща на себе далеко не легкого мужчину.
«Вроде кожа да кости, откуда ж в тебе столько весу-то!», - мысленно взмолилась Ллинара. Им еще повезло, что в это время суток торговая площадь пустела, оживая лишь утром. Здесь практически не бывала даже стража.
Несмотря на черепашьи темпы передвижения, они все-таки доковыляли до узкого переулка раньше, чем попались кому-нибудь на глаза. Немного углубившись в него, Ллинара остановилась и приперла вампира к стеночке, удерживая от падения своим телом. Торопливо стянула с плеч плащ, еще хранящий тепло тела девушки, и кое-как набросила его на клыкастого, постаравшись укутать мужчину. Побитый полуголый парень выглядит подозрительно даже для Катории, где вообще-то можно увидеть если не все, то почти все. Окинув взглядом труды рук своих, Ллинара перехватила вампира, уже начавшего медленно сползать по стенке (только попробуй опять упасть, зараза зубастая!), и они пошкрябали дальше. Уже на выходе из переулочка, плавно перетекшего в узкую улочку, их настиг горестный крик. Кажется, зазывала вернулся в палатку и обнаружил пропажу. Каким-то чудом беглецам все же удалось слегка ускориться.
Как менестрели удалось протащиться с недобитым вампиром через немалую часть Катории, не напоровшись на стражу или уличную шпану и не уронив почти висевшего на ее плечах клыкастого, - большая загадка. Дому девушка обрадовалась так, словно не видела его долгие годы.
Кое-как преодолев крылечко в три ступеньки, Ллинара привалила вампира к косяку и полезла в карман за ключами. Кое-как их оттуда выловив, девушка открыла замок и толкнула дверь. Дом встретил их прохладой и запахом пыли первого, нежилого пока этажа. Вспомнив о ступеньках, которые им с вампиром еще предстоит осилить, менестрель горестно вздохнула. Ну почему она не начала обустройство жилья с первого этажа? И зачем ей вообще понадобилось спасать этого недобитка?!

На всякий случай описание дома

Довольно небольшой деревянный дом. К нему ведет гравийная дорожка, по бокам которой растут цветы. За домом есть небольшая постройка наподобие сарайчика.
Внутри стены здания отделаны деревянными панелями. На нежилом первом этаже мебели нет. На втором этаже, где поселилась Ллинара, есть три комнаты. Первая - это небольшая, светлая кухня, вся мебель которой состоит из стола, трех стульев, двух шкафчиков и печи. Вторая комната, являясь самой большой в доме, стала одновременно гостиной и спальней девушки. У стены слева от входа стоит диван, накрытый пестрым пледом. У большого окна, расположенного справа от входа в комнату, - стол, заваленный бумажками, и стул. Впритык к столу, вдоль боковой стены расположен шкаф с книгами и безделушками. В стене прямо напротив входа - камин. Рядом с камином стоит небольшое кресло, также накрытое пестрым пледом, и расстелен пушистый ковер. На подоконниках - горшки с цветами. На стенах - несколько картинок в простых деревянных рамках.

+1

9

Путь к свободе оказался весьма тернист, хотя бы потому, что несмотря на все его старания, быстрее передвигаться он просто не мог. Каким-то краем сознания он был очень рад помощи, настолько, что ослабший и оголодавший организм со взбудоражеными близостью рядом горячей крови даже не предпринимал попыток до нее добраться, чтоб эти самые отсутствующие силы восстановить. И хорошо чтоне пытался, врятли сейчас что-то путное из этого выйти могло, и, как ни странно даже отупевший от сидения в треклятой кретке организм это понимал, как и то, что без посторонней помощи ему ничего не светит.
Спина горела и, кажется, рана от болта открылась от какого-то из не слишком ловких и осторожных движений, а может и вовсе этому посособствовало съезжание по неслишом гладкой стене, к которой его прислонили. Чужой плащ пропитавшийся запахом хозяйки и теплом ее тела, наброшеныйна голые плечи не то чтобы особо согревал, но вернул часть сознания в адекватное состояние, заставив наконец мысли придти в подобие порядка. Ну, по крайней мере зашагал вампир после обретения этого предмета одежды несколько веселее. Не радовала только тоненькими ручейками сбегающаю по спине жидкость, и хорошо если там была только кровь, но увы, самостоятельно оценить состояние своей спины и в частности одной конкрретной раны он не мог. То что пузыри от ожогов полопались было ясно и так. Ну ничего, все заживет, дайтте только выбраться из этого проклятого места.
Ему было в общем-то безразлично куда его тащат и что будет там, надеялся только, что хуже уже не будет. Не слишком-то хотелось из клетки загреметь, к примеру, на костер, или в рабтво. При таком раскладе уж лучше костер... Когда чуткого слуха, пусть и притупленного сейчас из-за общего состояния донесся горестный вопль, принадлежащий без сомнения тому самому человеку, что без зазрений совести держал его в клетке столько времени, вампир вздрогнул и зло зашипел, постаравшись прибавить шагу. Очень уж ему не хотелось обратно, о том, что таким образом он мог напугать девушку, он думал в последнюю очередь, да она и не испугалась, видно привычная к разного рода причудам. Или просто ненормальная. Ну, а кому еще может взбрести в голову спасать полудохлого вампира? Просто особых иллюзий по поводу своего состояния и внешнего вида он не питал, все и без них было ясно.
Три ступеньки, что вели в двери в дом чуть было не тали камнем преткновения. Просто ноги вконец все-таки заплелись и он споткнулся. Не упал сам и не уронил свою помощницу каким-то чудом и благодаря природному упрямству, слишком хорошо понимал, что подняться снова будет куда сложнее чем в первый раз. За дверной косяк хватался, как утопающий за проплывающую мимо палку, пока спасительница возилась с замком.
Когда ему снова подставили плечо оперся о него уже более-менее осознано, и честно старался сильно не нависать, использую косяк и тену в качестве дополнительной опоры, но увидев пустое помещение, и лестницу наверх, приуныл. Ступенек здесь было не в пример больше чем у входной двери. И сознание собралось уже снова подло дезертировать, от чего его и так не слишком крепко на ногах стоящего, повело в сторону. Пришлось отпустить чужое плечо, чтоб неувлеч его обладательницу в падение, благо стена оказалась рядом, пока еще рядом. Встреча прекрытой тканью и мокрой спины и стены отдалась болью во всем теле, вырвав у вампира нечленоразельный звук, во рту появился соленый метеллический привкус, не убирающиеся из-за голода клыки поранили губы, наполнив рот кровью. Хотелось упасть там где и стоял, просто сползти по снене и закрыть глаза, слишком длинным был путь от клетки до чужого дома, в котором, как он посмел надеяться ему хоть немного помогут. Но еще бльше его мучил голод. Но слава Ринеции, он покаеще не настолько озверел, чтобы кидаться на стоящего рядом человека, организм трезво оценивал свои силы, сейчас даже эта девчонка ему не по зубам. Он даже вполне осознано отпрянул от нее, правда сказать так ничего и не смог, пересохшее горло отказывалось выдавать внятные звуки. Отпрянул, и все-таки начал сползать по стнке, оставляя за собой темные разводы, запах сводил с ума, пробуждая жажду к жизни. Пока что к своей, но долго ли покуситься на чуую? Ведь она поможет силы восстановить... Хоть немного. А впереди ееще ждала лестница. И хозяйка всего этого великолепия. Дай мне минуту, не подходи сейчас! - осознаная мысль сложилась в голове в полне себе яркий образ, и глаза все время пребывавшего в полубреду вампира ненадолго посветлели, что являлось определенно хорошим знаком. Для вампира...

Отредактировано Лир Д`иар (06-09-2013 12:23:23)

+2

10

Вампир, кажется, начал более-менее приходить в себя и оживать. Мужчина пытался не наваливаться на Ллинару, усиленно опираясь и цепляясь за косяк и стену. Что ж… Уже лучше. Состояние клыкастого, временами проваливающегося в какую-то свою полуявь, менестрели откровенно не нравилось. Еще большее ее тревожила мокрая ткань плаща, ощущающаяся под рукой на спине вампира. Кажется, какие-то из многочисленных ран открылись.
Неожиданно вампира повело куда-то в сторону, да клыкастый еще и умудрился отпустить плечо девушки, даже почти оттолкнуться от нее. Ллинара нахмурилась: самое последнее, чего ей сейчас хотелось бы – это падение мужчины. Менестрель прекрасно понимала, что его силы на исходе, а ее – не хватит для того, чтобы поднять тяжелого кровососа еще раз.
Как сглазила. Вампир действительно начал медленно сползать по стеночке, оставляя на ней темные разводы. Но Ллинара не торопилась рвануться на помощь и подхватить. Ей откровенно не нравились клыки, показавшиеся из-под верхней губы, и как-то лихорадочно блестевшие глаза. Мужчина казался менестрели слабым и Эйдан надеялась, что в случае, если он начнет чудить, она сумеет справиться с ним. Но лезть на рожон все же не следовало. Береженого, как известно, и Триединый бережет. Ллинара отшатнулась от вампира, решив, что пока лучше оставить его в одиночестве. Пусть проветрится. Развернувшись на каблуках, девушка зашагала к лестнице.
Взбежав по чуть слышно скрипящим деревянным ступенькам на второй этаж, девушка направилась прямиком к шкафу. Несколько лет странствий по трактам, когда не знаешь, что ждет тебя за очередным поворотом, сделали Ллинару предусмотрительной и запасливой, как бурундучок. Привстав на цыпочки, менестрель достала с верхней полки резной деревянный сундучок, в котором хранила зелья, мази  и прочие достижения современной алхимии. На всякий случай. Девушка не знала, помогают ли вампирам те же лекарства, что используют люди, но очень надеялась, что да. Других у нее все равно не было.
Надергав из сундучка склянок из разноцветного стекла, на взгляд Ллинары наиболее подходящих под ситуацию (кровезатворяющее, от  ожогов и прочая), девушка сложила их пока на кресло. Туда же отправился ворох полос льняной ткани разной длины и ширины, предназначенных для перевязки, выловленных из деревянного ящика, также стоявшего на верхней полке. Подумав, менестрель еще и принесла с кухни горшок с кипяченой водой, простоявшей в печи с утра.
Решив, что у вампира было вполне достаточно времени, чтобы либо  одуматься, либо провалиться от боли и истощения в спасительное забытье (девушку сейчас устраивали оба варианта), Ллинара пошла вниз. Скрипящие ступеньки предупредили ее гостя о возвращении хозяйки.
- Ну? – спросила девушка, скрестив руки на груди. – Реальность осознаешь и кусаться не будешь или мне сходить наверх за кочергой? Кивни, если понимаешь – менестрель качнула головой. Треснуть вампира сейчас означало, вероятно, отправить его в иной, лучший мир. Этому полудохлику много не надо.
Минуту прождав ответа, девушка все же рискнула приблизиться к клыкастому «больному».
- Встать сумеешь? – поинтересовалась Ллинара, склонившись над вампиром. Коса, соскользнув с плеча, упала и пушистым кончиком пощекотала лицо клыкастика. Менестрель закусила губу – лицо какое-то серое (на ее взгляд), щеки запали, черты лица заострились, тело – одна сплошная кровоточащая рана. В чем еще душа держится, если таковая у представителей этого племени она есть? Девушка тяжело вздохнула и аккуратно, легонько тронула мужчину за плечо.

+1

11

Девушка оказалась существом полне благоразумным. Поняв чем ей может грозить начавший соображать спасенный с явственно выступившими клыками поспешила ретироваться наверх. Вампир, окончательно спозши по стенке на пол, проследил за ее мелькнувшей на лестнице спиной. Он вслушивался в тихие шаги, пытаясь понять, что она там делает. А вдруг уже вооружилась серебряным ножиком или осиновой занозой? Правда пока хозяйки дома не было, он снова начал проваливаться в полубессознательное состояние, в котором существовал уже довольно догло, но сейча спасение было рядом. Ходило, дышало... Отгонять навязчивые образы в таком состоянии было слишком сложно - очень уж ярким и притягаельным был этот горячечный сон. Сознание будто бы смеялось над ним, подкидывая образ за образом, дразня притупленые чувства, заставляя срабатывать инстинкты.
Шаги по лестнице, скрипнувшие под ногами девушки ступени, на звук которых он никак не среагировал пребывая в бреду. Там было проще, никакие рамки не заставляли терпеть голод и жажду. Только там, обычно, не было страшных последствий, которые ничем хорошим для него не заканчивались. Но реальность ускользала, утекая как вода сквозь пальцы, стирая грань между бредом и явью. Вот она, так близко, на расстоянии одного рывка, и подойдет еще ближе - наверняка подойдет. Нельзя. Еще немного потерпеть. Немного. - уговаривал здравый смысл все сильнее разгоравшиеся на фоне голода инстинкты. Пока ему хватало сил сдерживать желание впиться в протянутую руку зубами, прокусив вены сделать несколько глотков... только вот остановиться на нескольких будет нереально сложно, так что лучше и не начинать. Сознание опять норовило уплыть. Не сейчас, ну же... - он буквально умолял собственное тело подняться, приложить последние усилия, и не сорваться... Только бы не сорваться и не броситься на нее. Щекочущее прикосновени к щеке заставило его поднять глаза на девушку и прислушаться к тому, что она говорила. Оказывается он уже какое-то время сидел и пустым взглядом смотрел на лестницу, девушки на которой давно уже не было. От прикосновения теплой ладони к плечу он вздрогнул, пульс застучал в висках, как набатный колокол во время чумы. Вот он, так близко, стоит только приложить усилие и он перестанет быть похожим на плохо сделаную куклу-марионетку.
ВАмпир резко дернувшись схватил девичье запястье и потянул на себя. Он даже почти укусил ее, горячее дыхание наверняка ожгло чужую кожу, но так и не смог продолжить это неприятное для жертвы дело - стало дурно, настолько, что он даже отвернулся от чужого запястья с испуганно пульсирующей жилкой. Нет, кожа спасительницы пахла вполне прияно, просто потрепаный организм сейчас не был готов даже к такому, а может всему виной слишком резкие движения.
Руки хозяйки дома он, правда, так и не выпустил, зато честно стал прилагать усилия заставляя себя медленно подняться на ноги. Очень медленно. Снова куса губы от боли, и с трудом удерживая стремящееся в Пустоту сознание.
Почему-то поверил, хотя и выбор у него был не особо великий. Снова, как и по пути сюда оперся на чужое плечо, и так же безропотно поплелся куда тащили, спотыкаясь на каждом шагу и почти падая. Это последний рывок отнимет последние силы, и тогда он точно уже не сможет ей ничем навредить, момент упущен, можно больше и не стараться. Оставалось надяться, что сегодня Богам есть хоть какое-то дело до одного конкретного невезучего вампира и они не оставят его без своего покровительства. Вся надежда только на помощь этой человеческой девчонки, очему-то до сих пор не боящейся его. Хотя сейчас и бояться-то особо нечего было, разве, что бледности близкой о концентрации с мертвенной. Ну, и, торчащих из под верхней губы клыков... Дашал он тяжело, как загнаный и уж близкий к кончине конь. Все, кончились силы, и снова отпустив чужое плечо он шмякнулся на пол, отпустив наконец сознание и дав разуму и телу недолгий переыв на отдых.

+1

12

Резко дернувшись, вампир схватил Ллинару за запястье, немного (ввиду отсутствия сил) рванув на себя. Кожу обожгло горячее, как у лихорадочного больного, дыхание. Девушка почти почувствовала, как клыки вонзаются в руку, вспоров кожу и разорвав вену. Теплые пальцы легли на шею вампира. На всякий случай. К счастью, клыкастый остановился сам, отвернувшись. То ли Ллинара была официально признана несъедобной, то ли не вызвала у мужчины аппетита. Менестрель устраивали оба варианта.
Поднять вампира второй раз оказалось куда сложнее, чем в первый, но все же возможно. Медленно, цепляясь за стену и менестрель, клыкастый, больше вроде не порывавшийся приложиться к чужой кровеносной системе, все же принял вертикальное положение. На своих двоих он стоял неуверенно, пошатываясь, будто пьяный. Шел же еще хуже, едва-едва переставляя ноги. Лестницу они преодолевали, как горную вершину, затратив на это многотрудное дело полчаса, если не больше. Ступенька, еще ступенька… Иногда вампир качался так опасно, что Ллинаре казалось, что через мгновение они вместе полетят вниз. И каждый раз обходилось, то вампиру удавалось вовремя зацепиться за перила, то девушке – с грехом пополам его выровнять, не дать слишком завалиться и упасть, потянув за собой одну дурную особу.
Наверное, Триединый любит дураков. Или считает, что бить их по голове больше не стоит – стать глупее уже и так невозможно. Вампир каким-то чудом дотащил свои кости до верха лестницы, упав уже на втором этаже, в паре шагов от последней ступени. Ллинара возблагодарила всех богов и мракобесов оптом и в розницу за то, что сознание не покинуло клыкастого раньше. Как бы она его по лестнице встаскивала, отключись он на пару минут раньше? Нет, пара идей на тему были, но добить вышло бы милосерднее.
Вздохнув, Ллинара присела на корточки рядом с вампиром, нащупывая бьющуюся жилку на шее. Жив.
Девушка подхватила вампира под мышки и с трудом поволокла к дивану. Будь клыкастый в сознании – узнал бы немало нового о своей расе, родословной и просто получил бы исчерпывающую характеристику собственных качеств. В каком-то смысле ему даже повезло. Пыхтя, как рота ежиков, менестрель все же сумела подтащить такого костлявого, но почему-то такого тяжелого мужчину к камину. Взгромоздить на диван она бы его все равно не сумела, да и оказывать помощь удобнее на твердой поверхности. Камин же давал тепло, явно необходимое замерзшему телу.
Отбросив за спину мешавшиеся косы и отведя со взмокшего лба челку, девушка переставила поближе флаконы, горшок в водой и ворох тряпья. По правде говоря, его, на взгляд менестрели, было куда легче разделать, чем собрать. Ллинара, конечно, не была лекарем даже близко, но некоторый опыт, приобретенный во время от времени случавшихся переделках, все же имелся.
Сначала пришлось отмывать тело от многодневного слоя грязи, под которым обнаружились еще повреждения. Множественные ожоги, царапины, гематомы… Особенно Ллинару волновала рана на спине, затянувшаяся как-то совсем уж плохо и сильно кровоточившая. Возможно, она была нанесена серебром. Ею девушка занялась в первую очередь. А потом… Потом были часы возни с другими травмами. Каждую царапину надо было тщательно промыть и обработать зельем, на ожог наложить мазь… Синяки заживут сами. Еще Ллинара подозревала у бедняги перелом ребра, так что пришлось делать тугую повязку. В итоге после нескольких часов возни свободными от полос ткани, некоторые из которых уже успели пропитаться кровью, остались лишь голова, левое предплечье и голень. Вампир превратился немного неловко, но крепко спеленатую куклу. Улыбнувшись внезапно возникшему сравнению, девушка разогнула затекшую от пребывания в одной позе спину и с наслаждением, до хруста потянулась.
В конечном итоге вампир был перевален на пушистый ковер, хоть как-то предохранявший от исходящего от пола холода, и тщательно укрыт одеялом и пледом.
Ллинара, наскоро перекусив криво нарезанным бутербродом и отмывшись от чужой крови, устроилась в кресле. Так она и заснула, свернувшись клубочком под пестрым пледом.

+1

13

Его забытье было настолько глубоким, что на все производимы манипуляции он не отреагировал даже слабым стоном. А потом сознание блуждающее в лабиринте странных и явно не здоровых снов постепенно начало выкидывать кульбиты. Для начала в виде обычных ничем не примечательных кошмаров.
Дыхание вампира и без того не слишком четкое стало рваным и неглубоким, на лбу выспупила испарина. Жар, верный спутник болезни наконец заявил свои права на едва жвое тело, окунув его в лихорадку. Кошмары становились все бредовей и грозили окончательно разрушить и без того утомленный разум.
Заскреб пальцами по полу сминая попавшие под руки одеяла, которыми был укрыт. Повернулся на бок, и хрипло застонал, спину прострелило болью. Новый кошмар не заставил себя долго ждать, и он ни как не мог проснуться, хотя очень хотел.
А еще он чувствовал рядом живую кровь, но не мог до нее добраться, она была просто едосягаема, как что-то божественное. Какая жалость.
Мучала жажда, кажется он даже об этом сообщил окружающим его порождениям бреда, но те лишь рассмеялись... Потом его кто-то убивал, медленно, будто растягивая удовольствие.
Проснулся он с глухим сипом, который заменил крик, и непонимаюше уставился на окружающее пространство, которое, к счастью не было ни проклято клеткой, ни даже порожденнием его горячечьного бреда. Уютненько обставленая комнатка, каминная решетка за которой сейчас было тихо и темно. Он был закутан в одеяло - это дивляло, даже больше чем сам факт его нахождения в чужом доме. Дышать было немного тжеловато из-за оплетавших тело льняных полос-бинтов. Кто-то позаботился о ранах и ожогах. Может это все-таки сон? Но это к счастью было явью, как и мерно вздымаюийся плед на кресле.
В воздухе все еще витал запах настоек и мазей, но за окном кажется уже светлело.
-Воды... - довольно глухо просипел он, надеясь что свернувшийся на кресле и мирно сопящий ежик услышит и проснется. Очень уж не хотелось пробовать на крепость то, что осталось от собственного обессиленого борьбой за жизнь организма. Но телу нужна была чужая кровь, чтобы подхлестнуть регенирацию. Сойдет даже зверинная. Все равно бороться сейчас с помогшей ему девушкой было бессмысленно - не справится. А на добровольное пожертвование расчитывать и вовсе глупо. -Пить... - сознание проснувшееся плавало на поверхности, явно снова стремясь выпасть в жуткий лабиринт предоставляемый горячкой....
И вампиру бы очень не хотелось обижать рисковавшую женшину. А еще лучше бы поблагодарил бы. И почему все так несправедливо? Кажется он снова отключался.

+1

14

Ллинара так умаялась со спасением вампира, что незаметно отключилась, хотя и собиралась просто посидеть и почитать. Невостребованная книга, соскользнув с коленей, упала на пол. Возможно, клыкастый больной возился. Или даже очнулся и звал менестрель… Но она этого не слышала. Девушка тихонько посапывала, закутавшись в пестрый плед и уронив голову на грудь.
Разбудил Ллинару крик. Резко дернувшись, девушка едва не упала с кресла. Плед сполз на пол. Спросонья менестрель не поняла, кто кричит. Пару мгновений она хлопала глазами, как сова. Потом вспомнила ночные приключения и перевела взгляд на вампира, лежащего у камина. Во сне он, очевидно метался, но сейчас клыкастик очнулся и едва слышно хрипел: «Воды…». Охнув, Ллинара выбралась из кресла, поморщившись от соприкосновения босых ступней и прохладного пола. За заботами о втаскивании вампира на второй этаж и его лечении девушка совершенно забыла его напоить. А ведь он, вероятно, не видел воды несколько дней.
- Тихо-тихо, я сейчас, - пробормотала менестрель, прошлепав босыми ногами мимо вампира в направлении. Налив в большую глиняную кружку воды, девушка вернулась в комнату.
Вампир, кажется, уже начал проваливаться обратно в забытье. Так не пойдет. Ллинара присела на колени рядом со своим клыкастым пациентом и легонько похлопала его по бледным щекам в попытке привести обратно в чувство.
- Только попробуй распустить клыки, -на всякий случай предупредила менестрель, просовывая руку под шею вампира и приподнимая его голову. Поднесла кружку к губам и чуть наклонила.
На самом деле Ллинаре сейчас не помешало бы пособие о том, как содержать вампиров в домашних условиях. Например, чем их кормят. Обычную пищу они вроде бы тоже едят, но кровь… Обязательно ли она нужна? В каких количествах? Сойдет ли животная? Единственный, кто мог бы сейчас ответить на все ее вопросы, лежал пластом и вряд ли был настроен на разговоры.
- Чем тебя кормить-то? – поинтересовалась девушка, впрочем, не надеясь получить от бедняги, опять намеревавшегося отправить в мир грез, ответа. Вампир уже напился и лежал спокойно, тяжело и хрипло дыша. Вздохнув, менестрель коснулась рукой лба клыкастого. Горячий. Слишком горячий и влажный от выступившего пота. Лихорадка предъявила свои права на и так едва живое тело. Нахмурившись, Ллинара осторожно опустила голову вампира на пол и поднялась с колен.
Снова пришлось лезть в шкаф и доставать с верхней полки сундучок с зельями, копаться в склянках, ища ту, что могла бы помочь сбить жар. Декокт был разведен водой в указанной на прикрепленном ярлычке пропорции, и Ллинара снова опустилась на колени рядом с больным.
- Эй, вампир! – менестрель опять похлопала мужчину по щекам. – Пора принимать лекарства!
На лоб клыкастому легло смоченное в холодной воде небольшое полотенце. Напоить бы сейчас его зельем, а потом заняться перевязкой.
«И подушку под голову подсунуть», - подумалось девушке. В идеале его стоило бы перевести на диван, но Ллинара сомневалась, что вампир сумеет до туда дошкрябать в своем нынешнем состоянии.

+1

15

Легкое похлопывание по щекам показало вампиру, что его услышали, потом в губы ткнулась кружка с водой. Пил зжадно, почти захлебываясь и поминутно кашляя. Жажда отступила, жажда крови осталась и только усилилась. Несмотря даже на то, что состояние его было плачевным, и он продолжал находиться в бреду, клыки продолжали упорно торчать из под верхней губы, наверняка вводя добровольную помощницу в заблуждение.
- Только попробуй распустить клыки, - эту ее фразу он вполне осознал. Но видимо, девушке казалось иначе, несмотря на то, что сил у него не было даже чтобы самостоятельно голову приподнять. Как ей объяснить, что ему необходима хотя бы пара глотков крови, любой. Иначе он просто не сможет восстановиться... Общее состояние к разговорам не предрасполагало. Мысли расплывались, не позволяя сфомировать короткую фразу-просьбу, чтоб не пришлось объяснять, ведь  наверняка не поймет и может испугаться. С другой сторны, когда эта девчонка отправлялась его вытаскивать, она наверняка знала на что идет, и кого именно спасает, а значит должна быть готова к подобной необходимости... Но она всего лишь человек, а люди так слабы и непредсказуемы в чем-то. Мир поплыл, закружился, затягивая вампира в центр этой карусели.
На лоб легла прохладная ладошка, на пру мгновений пришло облегчение, слишком мимолетное чтобы вернуть способность соображать нормально, и сказать внятно хоть пару слов. Легкие шаги отдалились, заскрипели петли на дверях шкафа, зазвенели тихонько склянки - он все лышал, но почти ничего не осознавал. Трудно бороться с желанием впиться зубами в руку женщины, что мелькает перед лицом, не прокусить, не навредить единственому решившемуся помочь "твари пустотой рожденой" человечку.
Похлопывание по щекам заставило более-менее осмысленно взглянуть на нее. Холодное полотенце опустилось на лоб, несколько тоненьких струек воды потекли вниз, прочертив дорожки к уху. Что она сказала? Что-то про лекарства, но сейчас лучшим лекарством была бы пара глотков крови. О чем он честно попытался ей сообщить, но кажется сделал это слишком тихо и невнятно. Или не сделал? Слишком сложно было отличить сон от яви, бред от настоящего. Ну, при определенной степени старания и упрямства, можно было бы все же попытаться немного укусить девчонку, но это будет неразумно... Хотя разумность действий и  их оправданость волновала его в последнюю очередь. Рука, что похлопывала его по щеке онова оказалась пойманой, пусть и слабой была хватка, пусть от резкого движения захотелось вскрикнуть. Немного, совсем немного. - говорили его глаза, просто умоляли девушку. Ты же сможешь остановить, если возьму много...
Сейчас она была его единствнным шансом, другого рядом не было, впрочем, он согласен был уже на все. Только бы дали глотнуть немного, чтобы хотьнемного восстановиться. Даже больно не будет. - он не пониммал, говорит ли этов слух или просто думает. Но руку чужую медленно ко рту тянул, как ребенок впервые увидевший леденец на палочке, и потому боящийся взять его в рот, а вдруг его нельзя есть, или от этого она сразу потеряет свою красоту и притягательность? Пожалуйста... - едва слышный шепот.
Он не совсем осознавал происходящее, но пытался не озвереть окнчательно. Отчасти благодаря на время посветлевшему разуму, он все еще был вменяем. Достаточно вменяем чтобы не сотворить непопавимое. И слава Ринеции.

Отредактировано Лир Д`иар (08-09-2013 08:06:45)

+1

16

Вампир пребывал в сознании, но каком-то спутанном. Короткие промежутки, когда он, судя по прояснявшемуся взгляду, адекватно воспринимал действительность, перемежались с бредом, когда он не отключался, но творил нечто странное. Сказать ничего он очевидно не мог, то ли не хватало сил, то ли не получалось сформулировать мысль и облечь ее в слова. Ему что-то было нужно, Ллинара это чувствовала, видела по взгляду. Даже догадывалась,  что именно, сама боясь своих предположений.
Когда девушка во второй раз похлопала вампира по щекам, взгляд его стал относительно осмысленным. Наверное, менестрели удалось на какой-то краткий промежуток времени вырвать его из пут лихорадочного бреда.
- Что ж тебе от меня надо-то? – бессильно пробормотала Ллинара. Поправляя мокрое полотенце на лбу вампира. Клыкастый больной что-то сказал, но так тихо и невнятно, что девушка не сумела его понять.
Протянутая ко лбу вампира рука оказалась поймана. Некрепко, вырвать ее не составило бы большого труда даже с учетом того, что менестрель никогда не отличалась особенной силой. Но девушка не спешила, как завороженная смотря на лицо вампира. В глазах плескалось то ли отчаяние, то ли мольба, то  ли вообще все вместе. Ллинара почему-то почти не испугалась. Возможно, за часы пребывания под одним кровом, в одной комнате с вампиром она привыкла к мысли о том, что жажда крови у него превысит благоразумие и чувство благодарности за спасение из клетки, где клыкастого ждала бы верная смерть через несколько дней.
«Если есть она, эта благодарность», - горько подумалось девушке. Другая раса, другой менталитет.
Вампир медленно потянул руку ко рту. И Ллинара не торопилась его останавливать. Что-то подсказывало ей, что в случае чего девушка успеет треснуть беднягу по голове, отправляя обратно в забытье, из которого он только-только выкарабкался. Или нет?
Менестрель наблюдала за действиями вампира, словно ученый, обнаруживший новый вид букашек. Остановится или нет?
- Что пожалуйста? – на этот раз она сумела разобрать едва слышный шепот. – Что ты хочешь? – Ллинара легонько потянула свою руку прочь от губ вампира. Она догадывалась, что нужно клыкастому больному для восстановления сил, но дать, увы, не могла. Слишком страшно довериться существу, которое совсем не знаешь и которое не факт, что пребывает в здравом уме и твердой памяти.

+1

17

Он так и не смог толком понять, произносил ли хоть слово вслух, совершенно не ориетируясь снится ли ему происходящее или все-таки является действительностью. И с каждым мгновением определять это становилось все сложнее.
Бьющаяся на чужом запястье жилка была так близка, что удержаться было невозможно, но девушка не была глупой. Хоть и делала вид, что не поняла о чем именно просил ее вампир. Что тут можн было не понять? Наличиствут полудохлый вампир, и вполне живой человек, кроме человека в доме животины нет, а клыкастому для восстановления кровь нужна... Осталось сделать соответствующие выводы.
Он даже почти не упирался, когда желанное стало отодвигаться вновь рискуя стать недосягаемым для обессилившего вампира. И он никак не мог решить, что же сделать. Рвануться из последних сил и впиться зубами в чужое запястье, жадно глотая чужую кровь, пока хозяйка конечности не опомнится? Или же снова довериться и надеятся, что организм выдержит до тех пор пока она не догадается где-нибудь раздобыть крови какой-нибудь животинки? В случае с первым вариантом - девчонка может испугаться, да что там, обязательно испугается, и тогда, неизвестно где он еще окажется. Второй более приемлемый, но...он, просто, рискует не дотянуть до того самого радостного момента. Крови дай... немного... - продолжал думать вслух вампир, боясь упустить возможность поговорить с ней, пока были силы. Поговорить хоть во сне, ведь ему происходящее, несмотря на относительно вменяемое состояние, по прежнему казалось сном. Пусть и достаточно яркими и даже немного реальными. Любой. - смирившись с тем, что ее рука все же ускользает прошептал-подумал вампир. Надежда, что его поймут и бред обратиться явью не покидала уставшее сознание. Впрочем сознание тоже снова решило покинуть своего владельца. На глаза снова наползала пелена подступающего бреда. Расфокусированый взгляд нашел лицо спасительницы, но был уже снова пустым. Лихорадка явно усиливалась, и потрепаный организм ничего не мог с этим поделать.

+1

18

Вздохнув, Ллинара забрала свою руку у вампира и поднялась с колен. Кровь. Любая. Последнее девушку порадовало особенно. Менестрель пошуршала на кухню, где лежал в глубокой миске кусок мяса, купленного вчера вечером, перед самой операцией по спасению вампира.
Привстав на цыпочки, девушка достала из висящего на стене шкафчика большую глиняную кружку. Переложив мясо в другую тарелку, Ллинара слила собравшуюся в миске кровь. Вампир, обретший некоторую способность к разговору, сказал, что подойдет любая. Кровь невинно убиенной мясником хрюшки определенно могла быть отнесена к этой категории.
Вернувшись обратно в комнату, менестрель поставила кружку на пол и уже в который раз опустилась на колени рядом с вампиром. Похлопала по бледным щекам, пытаясь вырвать из объятий лихорадочного бреда и хоть ненадолго вернуть к реальности. После примерно третьего легкого удара по щеке Ллинара сочла взгляд своего подопечного вполне осмысленным и, едва заметно поморщившись, подняла с пола кружку с кровью и поднесла к губам вампира.
Залив в вампира полкружки крови и столько же воды с противолихорадочным зельем, менестрель поднялась с колен и снова потопала на кухню. Ставить в прогретую печь горшок с водой и обедать.
А дальше по схеме, уже словно отработанной не раз. Принести горшок с теплой водой. Выставить в аккуратный рядочек батальон скляночек и пузыречков. Сложить ворох бинтов. Стянув с вампира одеяло, Ллинара принялась аккуратно освобождать от бинтов побитое тело. Раны начали немного подживать, покрывшись корочкой запекшейся крови. Но, на взгляд менестрели, все равно выглядели ужасно. Особенно многочисленные ожоги. Каждую рану нужно промыть, обработать зельем и снова наложить повязки. Прощупав вампирское ребро, Ллинара нахмурилась. Точно сломано. Теперь девушка в этом не сомневалась.
Закончив с перевязкой, менестрель снова укутала вампира в одеяло и набросила сверху плед. Поворошив тлеющие угли, разожгла камин. И помаршировала стирать окровавленные бинты и готовить. Надо бы снова растормошить вампира и покормить.
Так странно заботиться и помогать существу, о котором ты не знаешь совершенно ничего. Даже имени. Интересно, как вампир попал в клетку?

+1

19

В который уже раз что-то списительно не позволяло ему рухнуть еще глубже в обьятия бреда, вырывая сознание на поверхность буквально в последний момент? Кто сказал, что забытье лучше, чем чувствовать всю свою боль? А если забтье грозит почти неминуемо сном из которого не выбраться больше?
Даже в  таком состоянии он понимал, что если бы не эта девчонка, ему неминуемо грозила сметь, но и она только оттягивала этот момент. Без чужой крови ему не восстановиться.
Снова легкое похлопывание по щекам, на этот раз... кружка пахла кровью. Конечно, он не ижидал, что она будет теплой, но всерано закашлялся после перого глотка. Эта самая кровь только каким-то чудом не свернулась за то время, что болталась дома у девушки. Но за неимением лучшего, не менее жадно, чем недавно воду, раненый вампир глотал кровь. Почти сразу же стало дурно, но это было даже хорошо, значит до места назначения проглоченая идкость дошла. Вода которую его заставили пить горчила и имела странный запах, он честно попытался от подобного отвертеться, но ничего не получилось. Бессмысленно было даже пытаться, как выяснилось в процессе, в конце-концов лекарство все равно оказалось залитм в слабо сопротивлявшегося вампира. И только тогда его на время оставили в покое. Сознание больше не торопилось уплыть в неведомые дали, оставив его в одиночестве.
Он чувствовал как под бинтами некоторые из ран начали нестерпимо чесаться. Видимо самые маленькие и неглубокие ранки получили возможность затянуться. Это радовало, все же эти пара глотков кго практически спасли, на большее он сейчас и не расчитывал, врятли у этой особы дома запасы кови в качестве консервов храняться. Тяжело вздохнув он прикрыл глаза постаравшись просто задремать.
Он слышал передвижения девушки по кухне, примерно представляя чем она там занимается. Потом его растормошили и начали перевязку, на этот раз спокйоно стерпенть некоторые манипуляции у него не получилось, но он терпеливо сносил происходящее. Пока не появятся силы, чтоб нормально раны заживали, придется пользоваться гостепреимством девушки. Зашипел сквозь зубы лишь однажды, когда она коснулась ребер, безошибочно сразу понял, что одно из них сломано, и пульсирующая боль в боку именно из-за этого не прекращается почти не на минуту.
Когда с перевязкой было закррнчено, вампир проводил девушку мутным взглядом, закрыл глаза и честно отрубился. Пока ему больше не снились кошмары, все было хорошо. Не лихорадило вроде, тоже неплохо, но вот тело в одном положении проведше уже достаточно часов говорило, что пора бы сменить положение. Во сне он перевернулся лицом к камину, так что поврежденное ребро, и проклятая дырка в спине оказались незадеты. На другой бок он повернуться бы не смог - взвыл бы что тот оборотень в полнолуние, а так даже не проснулся, только пару звуков невнятных издал. Непонятко сколько времени он проспал, но его снова стали тормошить, и вампир нехотя открыл глаза, не спеша, впрочем, переворачиваться куда тянули. Было желание отмахнуться от тормошения и спать себе дальше, но потом до носа донесся запах еды... Сначало замутило, потом в животе заурчало, напоминая, что не ел он еще дольше чем не пил. -Сейчас... Немного. - все же закрыл глаза, стоило тормошению прекратиться. Не на долго, видимо девчонка решила, что поспать он сможет и потом.

+1

20

К кружке с кровью вампир присосался, как к шее девственницы. После первого жадного глотка поперхнулся, поморщившись, но продолжил пить. Ллинаре испытывала двоякие чувства: с одной стороны,  она понимала, что клыкастому эта кровь сейчас жизненно необходима, а с другой стороны девушка испытывала брезгливость. Сама она к такому напитку, наверное, ни за что не прикоснулась бы.
Разведенное с водой зелье понравилось вампиру куда меньше, чем кровь. Он попытался было отвернуться, но помешала вмятина на пушистом ковре. Пришлось пить терпкую, чуть горьковатую жидкость, которую вливала в него упрямая менестрель. При этом мужчина забавно морщился, как ребенок, которого заставляют глотать противную манную кашу, что вызывало у Ллинары улыбку.
Перевязка вампиру тоже не понравилась. Он морщился, жмурился, закусывал губу. Один раз, когда Ллинара прощупывала сломанное ребро, даже зашипел сквозь зубы, отчего-то напомнив девушке кота. Сознание пока не торопилось оставлять своего носителя, отправляя его в забытье. Возможно, на поверхности его держала боль. К слову, у менестрели было обезболивающее, но давать его она пока не торопилась. Боялась, что тогда вампир опять отключится и уже не выплывет из очередного забытья.
Закончив с перевязкой, девушка укрыла вампира одеялом и ушла на кухню, дав ему возможность спокойно поспать. Ллинара и сама от этого не отказалась бы. Менестрель не привыкла тягать чего-то тяжелее лютни и сумки с необходимыми в пути вещами, не привыкла переворачивать далеко не легких мужчин, чтобы обработать раны у них на спине, не привыкла дремать урывками, прислушиваясь время от времени, дышит ли спасенный ею вампир или уже пора волочить его под яблоньку и прятать в землю. От природы светлая кожа стала чуть бледнее, а под глазами залегли синеватые тени.
Готовка помогала отвлечься, занять себя чем-то. От выступлений она на сегодня отказалась, попросив соседского мальчишку за пару медных монеток сбегать к нанимателям и предупредить их. Денег у девушки хватало, а оставлять недобитого упыря одного она боялась.
Через пару-тройку часов, когда мясо было уже готово, а картошка сварилась, Ллинара отправилась уже в который раз за день тормошить вампира, успевшего во сне перевернуться на бок. Пришлось, опустившись на колени, трясти его за плечо, дожидаясь, когда он нехотя откроет глаза. На лице больного отразилась работа мысли: что он хочет больше – спать или кушать.
- Так я поверила, - усмехнулась Ллинара на его тихое бурчание. По опыту она догадывалась, что как только она перестанет трясти вампира, как яблоньку в период плодосбора, он попытается снова заснуть. Но пришлось все же отвлечься, вспомнив кое о чем. С дивана менестрель принесла несколько подушек. Как она усадит на них вампира, девушка представляла очень слабо. Особенно, если у того не хватит сил ей в этом помочь.
- Проснись и пой! – Ллинара бросила подушки на пол и снова плюхнулась на колени рядом с больным. – Вставай, вставай! – менестрель затормошила вампира с удвоенным энтузиазмом. – Пора кушать, пока еда не остыла. Сам-то ложку-вилку держать сможешь или мне придется тебя кормить? – девушка улыбнулась, представив, как кормить с ложечки мужчину, вообще-то превышавшего ее по всем параметрам. – Как тебя зовут-то, кстати?
Вопросы сыпались на голову вампира в завидном количестве,  а промежутки между ними свидетельствовали о том, что в ответа собеседница пока не ждет. Просто заполняет тишину, кажущуюся ей неловкой, своим беспечным щебетанием.

+1

21

Томошение ненадолго прекратилось, и вампир уже понадеялся, что его пока оставят впокое. Не тут-то было! Она мало того что не ушла далеко, так еще и вернулась. Девушка щебетала, как птичка поутру, но вампир почти не улавливал смысла в этом потоке слов. Только интонацию и отдельные слова. До сознания происходящее доходило как-то слишком медленно, и что бы "переварить", смысл словесного потока ему не хватало времени.
Поняв, что в покое его сейчас не оставят, он последний раз честно попытался отмахнуться от девушки и запаха еды. Просто он определился, наконец, что мутит его сейчас больше, чем хочется есть. Подумать о том, что мутить его может именно от голода он почему-то не догадался. Собственно догадываться особо было нечем и не о чем. Общее состояние вообще непредполагало в данный момент думательную способность.
Поддавшись тормошившей его за плечо девушке, честно перевернулся на спину, тихонько зашипев, когда неловкое движение отдалось болью в спине и боку. -Ыый... - выдохнул сквозь зубы, да и уставился на спасительницу разноцветными глазами с относительно осмысленным выражением. О чем именно он сейчас думал понять было сложновато, но о том, как бы уотребить человечку в качестве обеда он не думал точно. Ну, разве что помянул пару раз про себя ее родословную, и то, почти сразу сбился с мысли потеряв нить рассуждения. Выполнить ее просьбу и встать он не мог чисто физически, сил не было... как и на то, чтобы возмущаться. Петь он в принципе не умел, так что эта просьба вообще не по адресу.
Она говорила быстро и много, он не успевал осознать все, но ответть смог лишь на вопрос про имя. Вернее честно попытался, но вот так с ходу просто не смог его вспомнить, чем был немало озадачен. Даже нахмурился, честно пытаясь выловить из плавающего на поверхности бреда, отголосков прошлого и последних событий смешаных горячкой в причудливый коктейль нужную информацию. Потом вздохнул глубоко, насколько позволяли бинты (похож онсейчас был на мертвеца свежеприготовленого к погребению, только что савана не хватает), да и честно выбросил все что смог из головы. Имя как ни странно всплыло, как и несколько сопутствующих ему лиц. И это окончательно ввело и без того невеселого в силу обстоятельств вампира в еще большее уныние.
-Лир. Зовут - Лир. - как же сложно было говорить, или все-таки еще думать? Он посмотрел на лицо склонившейся девчонки, показалось, что он все же приложился к ней прошлой ночью - такой бледной была эта медноволосая особа. Это очень удивило, даже с учетом, что он помнил не больше половины произошедшего, понимал каким-то шестым чувством, что не мог ее укусить или еще как-то навредить. Все же выпитая кровь, пусть и в столь малых количествах, вернула пусть не способность нормально мыслить, говорить двигаться, но хотябы здраво оценивать собственные силы. Расклад не особо радовал, с учетом, что он априори должен быть сильнее человека, а пока... Его приспокойненько тягала туда-сюда человеческая девчонка, а это о чем-то да говорило. И совершено не о чрезмерной силе последней, просто он сам сейчас оказался слаб и беспомощен, как младенец. Убить бы того, кто может выстрелить в спину из прихоти - опасаясь прямого столкновения. Подлость не знает границ...
Вампир надеялся, что хоть ее помощь искренней окажется, а не ради выгоды или денег больших, что при желании получить можно,  снова его в клетку сунув, или еще что придумав.
-Спасибо... - даже слишком четко произнес он. Неожиданно даже для себя.

+1

22

В итоге вампир под напором не желавшей отставать Ллинары перевернулся на спину. Раньше менестрель этого почему-то не замечала, но у него оказались разноцветные глаза. Один ярко-зеленый, а другой – голубой.
Вопрос об имени почему-то вызвал у вампира затруднения. То ли прикидывал, как соврать половчее, то ли не мог его вспомнить. Память – штука хитрая и сложная. Иногда она выкидывает все, кроме самой нужной информации.
- Ллинара, - в свою очередь представилась менестрель. На ее взгляд имя вампиру совершенно не подходило. Короткое и забавное, словно детское прозвище… Девушка почему-то представляла имена расы аристократичных кровопийц куда более звучными и внушительными. И это… Эльфийское какое-то. На лицо Ллинары невольно наползла улыбка.
Слова благодарности, прозвучавшие из уст вампира, привели менестрель в легкое замешательство. Почему-то она не рассчитывала их услышать, особенно сейчас, когда клыкастый больной едва-едва начал говорить. Ответить чем-нибудь дельным (помимо «обращайся», пришедшего на ум первым) девушка не сумела. Легкий румянец окрасил бледные щеки менестрели, засуетившейся с удвоенным энтузиазмом.
Для начала вампира следовало усадить. Аккуратно (не приведи Триединый,  расшевелить рану!) просунув обе руки под спину клыкастого, менестрель с грехом пополам сумела его приподнять и, навалив на себя, освободившейся рукой подсунуть подушки, соорудив из них что-то вроде горки. Теперь вампир, отпущенный обратно в среду обитания, царственно на них возлежал. Отведя со лба выбившуюся длинную прядь волос, девушка подняла с пола тарелку с едой.
- Так, молчание -  знак согласия, - фыркнула девушка, подсаживаясь поближе к вампиру. – Значит, примем за истину то, что кушать ты сам не можешь и мне все же придется тебя кормить, - пожав плечами, менестрель наколола на вилку кусок мяса и кусок картошки и поднесла к губам клыкастого, усердно закусывая нижнюю губу, чтобы не улыбнуться. Вампиры по определению сильнее и быстрее людей. Этот представитель расы любителей кровушки еще и мужчина. Но в данный момент он казался Ллинаре ребенком. Маленьким заболевшим мальчиком, которого нужно покормить, закутать в одеяло и взъерошить волосы, чтобы не грустил. Позже, когда вампир окрепнет, дитем будет казаться вовсе не он, а Ллинара. А сейчас… Сейчас, пользуясь моментом, девушка вертела клыкастого, как хотела.
Незаметно для самой себя менестрель начала напевать. Тихонечко мурлыкать себе под нос какую-то детскую песенку. Кажется, колыбельную.

+1

23

ОНа была немного забавной, почему он и сам бы не смог точно сказать, скорее всего потому, что едва очухавшись и начав более менее нормально оценивать ситуацию, понял в насколько глупом положении оказался. Ее имя было интересным, но это единственное, что он мог бы о нем сейчас сказать. Может позже вампир найдет еще что-нибудь, но пока это было все впечатление, он просто сейчас не слишком хорошо разбирался в собственных мотивах и эмоциях, что уж тут говорить о чьих-либо чужих?
Реакция Ллинары на благодарность и вовсе вызвала улыбку, ну и что что немного клыкастую, подумаешь, ну не получалось сейчас еще контролировать все полностью, зато вполне себе искреннюю. Или разум или инстинкты. Вот и он предпочел быть адекватным, но немного не вписывающимся в человеческое представление о безопасности. Мучиться сейчас вопросом из каких побуждений этот лисенок рисковал вытаскивая вампира из клетки, Лир пока не горел желанием, как и задавать вопросы на эту тему, да и не нужны онни пока были, однозначно. А вдруг потеряет нить разговора? Начнет снова бредить или не запомнит что-нибудь важное?  Не хотелось наемнику выглядеть еще глупее, чем он уже выглядел сейчас. Нет, действительно - его преспокойно тягает человеческая девчонка, возится с ним, как с ребенком, ну что может быть абсурднее?
Тяжело вздохнув, постарался помочь ей насколько это было возможно в нелегком деле усаживании собственого бренного тела в более вертикальное положение, оморщился от боли в боку, что-то это ребро беспокоило его больше дырки в спине. Может потому, что с этой самой дыркой он успел свыкнуться, а сломаное ребро пояаилось недавно и явно в момент, когда он уже пребывал в прострации и ничего не соображал. Снова вздохнул, когда его опустили на подушки, сложеные стопочкой.
Он честно надеялся, что ложку с вилкой вручат все же ему, хотя и не был уверен, что сможет нормально с ней управляться. Правая рука, явно не слишком хорошо слушалась, скорее всего из-за той самой раны от болта. Тяжеловато было понять насколько она глубокая и в каком направлении вошел в тело серебряный наконечник. Почему серебряный? Слишком хорош Лир помнил, пронзившую тело до каждого нерва боль, и мгновенно покинувшее сознание. Слишком быстро и слишком больно, для обычной стрелки. Знать бы еще, кто так ему удружил.
Девушка честно пыталась не улыбаться, а он честно открывал рот и жувал. Хотя и пытался первые раза два отвертеться от подносимого ко рту прибора, чем похоже вызывал у кормилицы еще большую улыбку. Попытка перехватить вилку левой рукой и воспользоваться ей самостоятельно с треском провалилась... на одеяло. Поэтому больше попыток к самостоятельной деятельнности он не предпринимал. Стоически принимал чужую заботу, только вздыхал время от времени, чувствуя себя виноватым перед совершенно чужой и донедавнего времени незнакомой девушкой. С другой стороны, это был ее выбор. И вообще - неблагодарное это дело упырей спасать. Ну, да он не упырь, конечно, но суть от этого не особо меняеется.
Кажется Ллинара настолько погрузилась в нелегкое дело - кормление одного недобитого вампира, что выпала из реальности. Она тихонько напевала что-то и вампир, навострил уши. Наемник очень любил, слушать как пели менестрели и им подобные, да и в прринцип лбил слушать - его завораживали истории и облеченные в сло чьи-либо судьбы.
Но хозяйка дома пела тихую колыбельную, что удивило Лира и заставило снова улыбнуться, это было неожиданно и навевало мысли о доме и матери. Мама тоже пела колыбельные, но это было как-то уже давно... Похоже, Ллинара сама к нему сейчас как к ребенку больному относилась, что по сути было не слишком далеко от правды, судя по общему состоянию. Выдохнув короткое обреченное "эххх..." Лир принялся с новыми силами жувать очередной кусок мяса, что был буквально впихнут в него. Вопрос в его глазах был на тему "много-то не будет?", но похоже он отался непонят.

+1

24

Каждый раз, когда Ллинара делала что-то, что не совсем нравилось вампиру, он вздыхал. Так трагически, печально и обреченно, что менестрели приходилось закусывать губу, чтобы не начать улыбаться.
В конечном итоге вампира пришлось кормить с ложечки, ибо он оказался слишком слаб, чтобы есть самостоятельно. Первые два раза мужчина пытался отвернуться, плотно сжав губы и забавно наморщив нос. Улыбка, с которой девушка честно боролась, одержала безоговорочную победу. Попытка клыкастого все же поесть самостоятельно, перехватив вилку левой рукой, закончилась приземлением наколотого на нее мяса на одеяло. Ллинара недовольно поморщилась, подхватывая упавший кусок и отправляя его на край тарелки, и отобрала у вампира злосчастный столовый прибор. Не удержавшись от соблазна, легонько стукнула его по лбу, чтобы не дергался, коль уже не можется.
Менестрелем Ллинара стала не потому, что не нашла для себя иного способа заработать, а по зову души. Петь девушка любила сколько себя помнила, а потому водилась за ней привычка мурлыкать что-нибудь себе под нос. Особенно, когда приходилось делать что-нибудь монотонное и однообразное.
Набрать очередную порцию, сунуть в рот вампиру, дождаться, пока он прожует… Невольно Ллинара замурлыкала старую колыбельную, услышанную еще в детстве от старой няни.

Обернусь я белой птицей,
Да в окошко улечу,
Чтобы в ясно небо взвиться
К солнца яркому лучу.

Будут с неба литься звонкие трели,
Трели все весенния,
Чтобы колокольчики звенели,
Цвели цветы хмельныя.

Еда в тарелке закончилась неожиданно. Для  Ллинары. Вампир этого благословенного момента, судя по взгляду, ждал уже давно. Наверное, добрая менестрель все-таки перестаралась и не только положила ему слишком большую порцию, но и умудрилась, забывшись, скормить ее несчастному целиком.
- А теперь спи давай, страдалец, - фыркнула девушка, поправляя вампиру одеяло и поднимаясь с колен.
Вымыв посуду и поужинав, Ллинара вернулась в комнату. В кои-то веки у девушки появилось относительно свободное время и менестрель решила провести его интересно. Неделю назад она купила у знакомого торговца пухлую потрепанную книжку со сказками. Если верить заголовкам, которые Ллина только и успела пока прочитать, то в побитом жизнью томике были собраны легенды всех рас и государств. И имперские, которые менестрель в силу профессии знала неплохо, и эльфийские, и гномьи… Была даже орочьи, дриадские и вампирские. Забравшись с ногами в кресло и уютно укутавшись в плед, Ллинара погрузилась в чтение. Да так и заснула, второй раз за последние дни проигнорировав куда более удобный для подобных целей диван. Присутствие вампира, разом перевернувшего весь привычный образ жизни с ног на голову, менестрель больше не смущало. Ллинара вообще быстро привыкала к изменяющимся условиям жизни.
Проснулась менестрель уже посреди ночи. В окошко заглядывала красавица-луна. Выбравшись из кресла, девушка потянулась, разминая затекшие при сне в необычной позе мышцы, проверила вампира, дышавшего уже куда ровнее, чем вчера, и отправилась досыпать на диван. Жизнь начинала постепенно возвращаться на круги своя. Еще пара дней и можно будет даже вернуться к работе.

+2

25

Чем-то она сейчас напоминала заботливую мамочку, кормившую внезапно тяжело заболевшее чадо. Единственное причем. Не учиывая правда, что чаду Этакое рвение может не понравиться. Впрочем, вампир не возмущался, смысла не видел. Правда это совершенно не мешало ему тягостно и горестно вздыхать, пытаясь воззвать к совести девушки. Но, увы, все его старания пропали впустую, хотя он вполне мог бы побить рекорд в соревновании "самый горестный вздох", но видимо не судьба.
Получив по лбу после неудачной попытки покормиться самостоятельно, Лир снова вздохнул и щелкнул зубами чуть подавшись вперед. Этакая маленькая месть, и нечего драться, он не виноват, и вообще он честно старался. Вредничать больше особо не получилось - только успевай рот открывать, настолько увлеклась его кормлением Ллинара. С сомнением поглядывая на постепенно, но довольно медленно пустеющую чашку, раненый не забывал время от времени издавать громкие вздохи. Нет, просто он уже устал жевать. Честно устал и даже наелся, но протесты не принимались, и вообще, похже, что пока его слово в защиту насекомых. Оставалась только задуматься на кой леший он сдался человечке. Особым желанием быть укушеной и обрести "бссмертие" дамочка явно не горела желанием, иначе не сопротивлялась бы его слабым ночным попыткам позаимствовать у нее немного крови в целях самолечения.
Лиру нравилась тихая песня, в ней не было ничего особенного, но почему-то веяло от ее звучания уютом и теплом. Тем самым теплом, что может дать лишь кто-то родной... И он затосковал по дому, по оставшемуся в княжестве сыну и родителям, и по потеряной невесте. Где-то она теперь? Да и не важно... Сейчас другие насущные проблемы наличествовали. К примеру, как объяснить увлекшейся женщине, что он не ел слишком давно, и что подобное кормление на убой может быть чревато? Впрочем, может и обойдется.
Наконец, к несказанному счастью вампира, еде в тарелке закончилась и добрая хозяюшка разрешила поспать. Хк... Ну как же, так он и уснул. Как известно, закон подлости осечек не дает и теперь сытый Лир н мог сомкнуть глаз. Мыслтельные способности вернулись уже в полной мере, боль и зуд в подживающих ранах были вполне терпимы если не слишком шевелиться, но лежать и пялиться в потолок было как-то слишком скучно. Поэтому он прилушивался к происходящему. Следил какое-то время за вернувшейся с кухни и снова занявшей кресло девушкой, все удивляясь ее заботе. Не брезгует же с ним возиться, не шипит ругательства и хулу... Страная она. Понаблюдав за ней какое-то время он все же заснул. На этот раз споккойно, без кошмаров и довольно глубоко, даже не слышал как она ноью поднялась из кресла и улеглась поудобнее.
Для него утро началось рано. С неприятного увства, что еще немного и и ему окончательно поплохеет. Мутило довольно сильно, надо было глотнуть воды, подышать воздухом. Надо было встать. И он попытался это сделать, шипел сквозь зубы, но корячился опираясь обо все, что только можно, даже каким-то чудом умудрился все же встать, но почти сразу же рухнул обратно, произведя довольно много шума. Как ни странно, но тошнота прошла, видимо нужно было шевелиться все-таки. Хотя раны и сломаные ребра отнюдь не способствовали этому самму желанию развиваться. Он честно понадеялся, что не разбудил своим шумным подвигом спящую девушку, решив, что до воды сможет и самостоятельно добраться. Ну и не только до воды. Приглушено ругнулся, снова делая попытку встать на ноги, на этот раз более расчетливую и медленную...

+1

26

Забывшись, что имеет дело не с другом, а с представителем иной расы и лицом совершенно незнакомым, Ллинара легонько стукнула его по лбу. Вампир в ответ оскалился и клацнул зубами. Девушка отдернула руку, неодобрительно качнула головой и треснула вампиру по лбу уже ложкой, чуточку сильнее.
- Руку, тебя кормящую, не кусают! – назидательно произнесла девушка, погрозив своему пациенту пальцем. На клыкастого она не обижалась, понимая, что сама хороша.
Странно, но Ллинара даже сама не знала толком, зачем притащила его в дом. Почему не прошла мимо, а рисковала, вытаскивая из клетки. Он ведь никто ей – не муж, не брат. Не сын и даже не друг или просто знакомый. Чужой. Так зачем…
Ллинара читала, краем глаза следя за вампиром, клыкастый наблюдал за ней. Идиллия да и только. Первый в страну снов отправился больной, силы которого пока не позволяли длительно бодрствовать. Следом заснула и менестрель. Ночью она, правда, вставала и проверяла вампира, но это не суть.
Разбудил менестрель жуткий грохот. Такое ощущение, что где-то совсем близко уронили пару мешков с картошкой. Ллинара, мгновенно проснувшись, рывком отбросила одеяло и сидела на диване. Воображение успело нарисовать множество вариантов того, что было источником шума, вплоть до того, что зазывала догадался, куда сделало ноги его чудовище и пришел оное забирать обратно. Представшая взору менестрели картина маслом оказалась куда более прозаической: у вампира случился очередной приступ самостоятельности. Клыкастый куда-то намылился, совершенно забыв предупредить об этом факте хозяйку дома. Что называется, от филейной части отлегло. Отсюда и жуткий грохот. Вампир неверно рассчитал силы и упал обратно. Рановато ему пока вставать. В нарушителя спокойствия и порядка, снова уперто пытавшегося встать, полетела подушка.
- Ну что ты творишь? – заворчала девушка, спуская с кровати босые ноги. Все лестные эпитеты, которые она наградила мысленно неразумного упрямца, менестрель предусмотрительно опустила, решив, что с вампира хватит и сгоряча брошенной подушки. – Ты же все мои старания пустил псу под хвост! – разделявшее их расстояние рассерженная Ллинара преодолела за какие-то секунды. И снова напустилась на вампира. – Ну ты только посмотри! Раны некоторые опять открылись! Нет, если тебе не жалко себя, то имел бы уважение к чужой работе, - девушка закрыла глаза и досчитала до десяти и обратно, успокаиваясь. Чем-то в этом помогало то, что она и сама бы на его месте, наверное, поступила бы также. Не из глупой самостоятельности, а из-за нежелания нагружать того, кто и так уже взвалил на свои плечи заботу о тебе.
- Прости, если обидела сгоряча. Я испугалась, - уже более спокойно сказала Ллинара. Менестрель была вспыльчивой и темпераментной, но довольно отходчивой особой. Гневалась бурно, но скоро остывала и даже начинала немного раскаиваться в своей пылкой реакции. – Давай помогу вернуться на исходные позиции? – менестрель замерла рядом с вампиром, не торопясь ему пока помогать. Самостоятельный? Хорошо. Пожелаешь – сам будешь ползти обратно. Главное, чтобы дурить не начал. – Куда ты хотел дойти?

+1

27

В спину почти уже поднявшегося по стеночке Лира прилетела метко пущеная подушка, сопровождаемая гневным, обиженным воплем. Все-таки проснулась... - досадливо поморщившись подумал. Прилетела на диво метко, и вампир снова оказался на полу, хорошо хоть не пластом, а на коленях, сполз так плавненько по стеночке прошипев ругательство - спину прострелило болью.
Девушка рассерженой ведьмой соскочила на пол и оказалась рядом. Возмущению ее не было предела! Ну, в общем-то он ее понимал, обидно видеть как кто-то пускает твои все твои усилия на смарку.
Вампир покраснел до кончиков ушей, нет, и вовсе не от злости, скорее от смущения. ну, вот как ей сказать, что не может он больше валяться, что нужно начинать шевелиться самому? Да, и есть вещи о которых говорить неприлично... кхм...
Накричала, пристыдила еще больше. Ему и так хорошо было, а тут и вовсе совестно стало, чего не ожидал от себя. А девушка стояла рядом прикрыв глаза, явно пытаясь успокоиться. Такой хороший момент можно было использовать, и тогда боль пройдет быстрее, и раны затянутся. В конце-концов вампир он или же человек беспомощный, да неразумный? Острая необходимость в чужой крови еще не отпала. Да, он был сыт, но был другой голод и другая жажда. И ее требовалось унять любыми средствами. Только совесть не позволяла.
Она зачем-то оправдывалась, и это ввело раненого в короткий ступор.
-Ничего. - коротко выдохнул он, снова карабкаясь на стену и безнадежно по ней же сползая обратно. -Прости. Меня испугалась? - кажется он смирился с тем, что подняться на ноги самостоятельно ему сегодня больше не светит. Что ж я напасть-то на тебя не могу даже? Не обеднела бы от одного укуса... Ну, не смотр на меня как на блажного, просто смирись, что я не человек, и не могу пластом валяться. - произносить подобное вслух было бы явно верхом глупости. Просить тоже не особо остроумно. Или все же рискнуть? Знать бы чем это кончится. Не так уж долго превратиться из вполне терпимого раненого вампира в мерзкого неуправляемого упыря, которому в доме не место и помощь оказывать вовсе не стоило.
-Уедениться... - тихо буркнул и снова покраснел. Не так уж часто он оказывался в столь неловких ситуациях, да еще и настолько бепомощном состоянии. -Не злись. Заживет, только... - все же хотел сказать, что ему живая кровь нужна, но так и подавился словами. Задумался, чего больше боится - опеки ее или эе напугать своей сутью от которой ему никуда не деться, особенно сейчас.  - Не бойся. Не кусаюсь. - все же на помощь она ему сильно не спешила, наверняка в голове прикидывая, чем бы его посильнее припечатать, если он все же решится снова клыки показать. Он пусть и не на много, но все же сильнее сейчас был, чем в ту ночь, когда он его на себе из клетки вытаскивала, да на второй этаж тягала. Успокоили слова или нет напонятно, но как-то хотелось тобповерила человечка, хотябы пока. А потом... он и сам толком не знал что будет.

Отредактировано Лир Д`иар (11-09-2013 15:19:09)

+1

28

Подушка, запущенная Ллинарой, на удивление точно поразила цель. Вампир, успевший было принять вертикальное положение, получил ею в спину и сполз обратно. Было что-то забавное и нелогичное в мелкой (по сравнению с покрасневшим до кончиков ушей клыкастым) менестрели, упоенно ругавшейся на своего «пациента». Другой на месте мужчины уже попробовал бы огрызнуться, а этот стоит на четвереньках, терпит. То ли осознал свою вину и раскаялся, то ли решил, что перечить дурной бабе себе дороже. А может и вовсе прикидывает, как бы половчее Ллинару цапнуть.
- Что-то вроде того, - философски пожала плечами девушка, наблюдая за карабкающимся на стену и сползающим обратно вампиром. – Я до этого, знаешь, сюда никого не приносила, так что к жуткому грохоту посреди ночи не привыкла, - губы изогнулись в улыбке. Клыкастик своими действиями напомнил менестрели крысу в колесе, как-то виденную ею в богатом доме.
- До ветра – туда, - Ллинара махнула рукой в нужную сторону и фыркнула, наблюдая за снова сменившим цвет на красный вампиром. Прямо хамелеон какой-то, а не представитель древней и грозной расы. То он зеленый, то пунцовый, то белый… - Я не злюсь, а справедливо негодую, - усмехнулась менестрель. Вообще-то взятый ею чуть насмешливый тон не слишком подходил для общения с вампирами, но колкости соскакивали с языка сами собой. Говорить по-другому девушка не умела.
- Я похожа на испуганного человека? – заинтересованно приподняла бровь менестрель. – Нет, на сумасшедшую – возможно. Другие недобитых незнакомцев, укомплектованных острыми клыками, из клеток не спасают, - Ллинара фыркнула. – Не скажу, правда, что ты вовсе не вызываешь у меня никаких опасений. Но не пугаешь уж точно.
Возможно, говорить такие слова вампиру, после половины стакана крови довольно-таки окрепшему, было опрометчиво, но менестрель всегда старалась высказываться честно и в лоб. Так, по крайней мере, не будет недомолвок, подчас сильно мешающих. А Лира она действительно не боялась. Нет, вовсе не потому, что он был сейчас слаб и почти беспомощен. Просто не боялась и все. Немного опасалась его жажды крови, не более.
- Сам-то доползешь по назначению? – поинтересовалась девушка, отлепляясь от стены, на которую облокачивалась последние несколько минут.
Сон с Ллинары слетел окончательно. Ложиться было бы занятием бесполезным. Значит, надо идти готовить завтрак и приводить себя в порядок. Сегодня менестрель все же намеревалась сходить на работу. Вампир уже начал проявлять самостоятельность, так что вполне протянет несколько часов без ее опеки и заботы. Наверное.
- Если помощь понадобится или еще что – зови, - крикнула девушка уже из кухни. Загремела посуда, зашуршали шаги.

+1

29

Он старался особо не спорить с негодующей девушкой, она имела на то полное право. С другой стороны, он же о помощи не просил. Но теперь чувствовал себя немного виноватым, вспомнив, что нормально спатьей в последние сутки врятли удавалось, а тут он еще и разбудил, да еще и так неожиданно и бесцеремонно. Вздохнув сокрушенно Лир все же принял вертикальное положение, буквально прилег на стену. Без стены стоять на ногах как-то не слишком получалось.
-Все когда-то бывает впервые... - попытался пошутить вампир изучающе уставившись на свою спасительницу. -Спасибо. - причем на этот раз благодарность относилась не только к указаному маршруту, но и в принципе к возьне с ним болезным. Скептически осмотрев себя, наемник грустно хмыкнул, констатировав, что в гроб определенно краше кладут, и, пожалуй даже есть повод гордиться собственной живучестью. Живучестью, но отнюдь не причиной такого положения дел - впрочем, от удара в спину никто не застрахован.
-Как это не странно - не похожа. Но и на полоумную позарившуюся на, якобы, бессмертие, ты тоже похожа мало... - задумчиво так протянул вампир, снова внимательно оглядывая девушку разноцветными лазами. Все-таки странным было ее поведение. Вот уж действительно какая-то ненормальная особа...-Ну, хоть это признала. Доверяй, но оставайся внимательной. Не уверен... - последне предложение он так и не закончил, дж не додумал, потому как действительно не был уверен. В таком состоянии жажда крови могла оказаться куда сильнее воли. Придать дополнительные силы...
-Доползу. - в тон Ллинаре выдал вампир и, собственно, пополз  в указанном направлении не отлепляясь от стены. Голова кружилась, ныл идергал болью бок, вернее сломаное ребро, спина в райне правой лопатки как-то подозрительно потеплела и помокрела... М-да, не помешало бы напиться все же крови, но только где ее взять?
Придется довериться довольно понятливой хозяюшке, что уже чем-то шуршала, звенела и постукивала на кухне.
Путь туда и обратно занял как-то очень много времени и по возвращении на ковер Лир настолько вымотался, что был бы сейчас рад, если бы девушка проскочила мимо с кржко воды. С кухни запахло едой, и сидящий на коврике и закутаный в одеяло вампир время от времени усиленно поводил носом. В одеяло он закутался даже не из-за прохлады, что царила в доме, а из-за отсктствия более существенных предметов гардероба. Собственно, пока вещи были и не особо нужны, но чувствовал он себя очень неловко. Но молчал. Посидев немного, наткнулся взглядом на книгу, что читала Ллинара прежде чем вчера уснула, да и взял за неимением другого занятия посмотреть. Было довольно интересно. Особенно заинтересовали сказочки про его народ, некоторые действительно были легендами, но как-то перевернутыми с ног на голову, причем настолько, что опознал он их далеко не сразу. Остальные и вовсе рассмешили. Долго, правда за чтением он не провел, глаза стали слипаться, и изрядно вымотаный своим подвигом - самостоятельным походом "до ветру", вампир четно задремал, завалившись боком на разбросаные по ковру подушки.

0

30

- Ты меня пугаешь, - фыркнула Ллинара. За свою довольно короткую жизнь девушка успела влипнуть во множество приключений разной степени опасности и теперь ей хотелось покоя. Менестрель купила дом, нашла более-менее постоянную работу… и рискнула всем ради спасения незнакомого вампира. Триединый, когда она поумнеет?
- А откуда, кстати, пошли эти слухи? Про бессмертие? Это все глупые выдумки или слухи имеют под собой какую-то реальную основу? – Ллинара в силу природной любознательности хотела узнать о вампирах как можно больше, раз уж есть такой исследовательский материал под рукой. Вопросы посыпались на голову несчастного клыкастика с огромной скоростью. – Или я все же зря не позволила тебе укусить себя? Стала бы бессмертной, - девушка звонко рассмеялась, представив себя тощей мертвенно бледной упырицей с окровавленными губами. Народные суеверия иногда бывали жутко забавны, хотя в них и была иногда определенная доля правды.
- Удачи, - хмыкнула менестрель, наблюдая за вампиром, медленно и печально поползшим по стеночке в одно укромное место. Недовольно поморщилась, увидев кровавое пятно. Проступившее сквозь повязку. Значит, рана на спине открылась и придется делать перевязку.
Вернувшись с кухни с завтраком, Ллинара обнаружила вампира спящим. Во сне клыкастый улыбался, что делало его похожим на шкодливого мальчишку. Менестрель поставила поднос с немного кривовато нарезанными бутербродами с мясом на стол и наклонилась к вампиру.
- Ээээй! – девушка легонького потрепала его плечу.- Вставай, если хочешь есть. Иначе я все одна слопаю, - Ллинара весело фыркнула и, еще раз тряхнув своего  гостя на плечо, отошла к столу.

После завтрака Ллинара засобиралась в город. Во-первых, на работу. Во-вторых, за покупками.
- Лир, так тебя кажется? – имя вампира в головке девушке отложилось плохо. Она вообще плохо запоминала имена и названия. – Тебе что-нибудь нужно? Вещи-то, как я понимаю, у тебя все забрали? А из еды?
Менестрель маленьким ураганом носилась по дому, успевая одновременно собираться и инструктировать вампира.
- Ты мне тут не чуди! Приду – перевяжу. Еда на столе. Доползешь? Или сюда принести?– девушка забросила за спину лютню. – Много не ходи. Лучше спи или вон книжку читай, - уже на пороге менестрель обернулась и добавила. – Я тебя очень прошу, не высовывайся из дома. Хорошо?

Вернулась менестрель уже вечером, когда за окном стемнело. Засуетилась по дому, старательно не поворачиваясь лицом к вампиру, чтобы он не видел рассеченной скулы.
- Держи! – девушка поставила рядом с клыкастым корзину с покупками.

+1


Вы здесь » ФРПГ "Трион" » Отыгранные эпизоды » Об упырях и менестрелях


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC