ФРПГ "Трион"

Объявление

Смутный час между волком
и собакой меняет очертания привычного мира. Свет сменяется тенью, форма - мороком, а пение птиц - тихим шипением стали, выходящей из ножен. Лишь одно остаётся незыблемым - люди. Только люди не меняются никогда...
Оказаться не в том месте, не в то время - достаточно паскудный способ добыть себе неприятности. Так сложились обстоятельства...
читать дальше
Довольно известный исследователь-историк, имя которому Рангоригасту Гржимайло, нашел в горах Малого хребта неизвестную доселе шахту... читать дальше
Путь к ущелью К'у и Ла был тернист и долог: недоброжелательные леса духов кишели смертельными опасностями... читать дальше






01.04.18: Неожиданно, и очень символично с точки зрения календарной даты, на форуме появился новый дизайн. ;)






По техническим причинам, мастера не сумели
вовремя заполнить этот раздел. О, ирония...
Предыстория:

Некогда гномья пророчица Валлана предсказала наступление Конца Света и разрушения Мира в 1000 году. Предсказание было небольшим, но настораживающим: «Когда Столпы Равновесия исчезли, Пустота, расправив крылья и выпустив когти, вторглась в Мир. Увлеченные вечными распрями, ненавистью и жаждой наживы, одурманенные ложью Высших, живые создания не заметили опасности, оставаясь слепыми и глухими, потому что не хотели видеть и слышать то, что было им противно. Когда же беда стала столь очевидна, что спрятать ее уже не удавалось, Мир пал в бездну хаоса и завершил Круг Жизни».
Пергамент, описывающий сие событие, неожиданно нашелся архивариусом в одной из закрытых библиотек Северинга. Правда это или нет, и что конкретно имела в виду Валлана, никому не известно — сама пророчица была слишком стара и спокойно умерла, не дожив до нынешних дней и не оставив более никаких сведений.
Гномы посчитали Пророчество слишком непонятным, чтобы сразу начать пугать им жителей Триона, и расшифровать все сами, но, как известно, любые тайны имеют свойство странными путями просачиваться и распространяться среди простых смертных. Вот и Пророчество Валланы стало достоянием гласности, переходя из уст в уста и пугая слишком впечатлительных обитателей всех трех материков Триона. Мало того, в последнее время в Немоне объявилась секта «Видящие Истину» напрямую проповедующая Конец Света и призывающая жителей к покаянию.

Настоящее. 998 год.

Всего два года остается до предсказанного великой гномьей Видящей Валланой конца мира. Империю заполонили лжепророки, обещающие спасение, все чаще слышны голоса некромантов, ведьм и приверженцев разнообразных оккультных сект, поклоняющихся Пустоте. Из уст в уста передаются слова предсказательницы: близок последний час этого мира. Кажется, сам Творец отвернулся от Триона, оставив его на грани хаоса и безумия.
На фоне всего этого немудрено и потерять себя. Как произошло это с молодым императором Велерадом, и без того получившим серьезный удар в виде трагической потери семьи более, чем десять лет назад. Понимая, что власть и порядок в огромной стране удержать становится все сложнее, снедаемый, к тому же, ненавистью ко всем, кто не является человеком и считающий нелюдей виновными в приближающемся Армагеддоне, некогда рассудительный правитель пошел на безумные меры.
Все нелюди в Империи — от светлого эльфа до последнего гоблина — новым указом Велерада объявлены вне закона. Не имеющие ни гражданских прав, ни защиты, они должны покинуть пределы страны или быть переселенными в специально созданные резервации, в противном случае они будут преданы смерти. Гонения на нелюдей объявлены официальной политикой Немона, городской страже, ордену Тюльпана и даже членам ЛИГ вменяется в обязанности, ко всему прочему, арестовывать или казнить (в случае открытого сопротивления) любого представителя нелюдской расы в любом уголке Немона или потворствующего ему человека. Вчерашние соседи могут в любой момент стать врагами.
Новые порядки поставили Империю на грань гражданской войны. К нелюдям и прежде шло враждебное отношение, а ныне, подписанный самим Императором, указ вовсе развязал руки самым отъявленным расистам. Многие поддерживают Велерада в его ненависти, но пограничные аристократы, встревоженные волнениями на границах со степью Орр'Тенн или лесом Сильве, некоторые члены ЛИГ, Академии Магии и Торговой Гильдии, недовольные напряженной политической ситуацией, считают императора опасным безумцем, действия которого приведут страну к окончательной гибели. Выбор между верностью трону и тем, что считается благоразумным, особенно тяжел в преддверии конца мира, но неумолимо близок.
Возмущенные агрессией Немона, представители независимых государств, находящихся в торговых, союзнических или нейтральных отношениях с Немоном, - эльфы, темные эльфы, гномы - в панике шлют сообщения в Неверру и Каторию, будучи практически не в состоянии защитить своих соплеменников в Империи. Воинственные орки, воодушевленные возможностью захвата новых земель, светлые эльфы Довеллы, ведомые волей своей амбициозной ксарицы, остававшиеся доселе в тени вампиры собираются в ожидании падения колосса Империи.

О скипетрах Сильерны (побочная сюжетная ветвь):

Три Скипетра издавна были переданы самой Сильерной эльфийским кэссарям, как самым мудрым представителям из созданных на Трионе рас. Скипетр Заката хранился в Храме темных эльфов в Шьене, Скипетр Рассвета — у Светлых в Довелле, Скипетр Полудня — у лесных эльфов на алтаре в лесу Сильве. Ходят слухи, что когда-то существовал и Скипетр Полуночи, переданный людям, но сведения о нем не сохранились, и легенда осталась лишь красивой легендой, не более. Установленные на алтарях Скипетры поддерживали энергетическую структуру Триона, обеспечивая соблюдение баланса сил, и не давая Пустоте поглотить энергию Теи.
Однако два года назад Скипетры были похищены. Эльфийские кэссари приняли решение утаить истину от подданных и заменили настоящие реликвии на поддельные, пока настоящие не будут найдены и возвращены на место. О сохранности и целостности самих реликвий эльфы не беспокоились, ибо уничтожить Скипетры нельзя - созданы они не простыми смертными ибо несут в себе частичку божественного, но вернуть их требовалось как можно скорее — структура мира нарушилась, Твари Пустоты получили возможность проникать в мир Триона в местах, где ткань Теи истончена, и скопилось много негативной энергии.
Время шло, поиски результатов не приносили, мало того, то здесь, то там стали объявляться неизвестные монстры, нападающие на людей. Кое-кто связывает их появление с изреченным Валланой пророчеством и говорит, что они являются самым явным предзнаменованием надвигающегося конца Света.




01.04.18: Плюшки! Проанализировав последние отыгрыши на Арене и в Сюжетных эпизодах, было принято выделить достижения лучшего, на наш взгляд, игрока! За его смекалку, храбрость и великий потенциал, мы награждаем непревзойденного мастера Огня и Пламени, Диохона, артефактом мифической редкости - Великой Перчаткой...
Повелись? С первым апреля! :3

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ФРПГ "Трион" » Личные эпизоды » Agnus Dei, miserere mei...


Agnus Dei, miserere mei...

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Дата эпизода: Златень, 25. 997 год.
Местонахождение: Великая Империя, где-то в лесу
Участники: Ллёна Кондор, Гидеон Шпрегнер
Краткое описание: Потерять всех соратников - но спастись самому. Уйти от погони - и встретиться с низкой веткой на всем скаку.  Очнуться с дикой головной болью, понять, что не вполне помнишь произошедшее - и оказаться в руках очаровательной девушки. Для Гидеона этот день был полон противоречий. А для Ллёны?

0

2

Травы, золотясь в сиреневой дымке предвечернего неба, сохли и кололи босые ступни. Путь пролегал беспорядочно, Ллёна шла, куда глядят глаза. Вокруг был простор. Огромное, высокое, необычайно глубокое небо, какое бывает только осенью, и необозримо великая Мать-Земля. Первые дни, когда только-только, заработав денег на зиму, выберешься из сутолоки городов, тесноты деревень, и выйдешь в поле, хочется кричать, петь и плакать – так хорошо на свободе! Другим этого не понять, только степному сердцу. О, если бы она умела, она бы слагала песни о просторе, ветре, ковре из трав и Великом Солнце, такие песни, что люди бы уже никогда не могли бы вернуться в свой дом, только услышав их, уже никогда не находили бы покоя вне степи! Таких только песен и заслуживал мир вокруг Кондор.
Постепенно это чувство уходило. Приходила усталость, а ступни, давно загрубевшие, все же начинали ныть. Но она упорно шла, а ночами гадала по луне, что ей суждено следующей весной. Но луна по большей мере молчала, и Ллёна, грустнея, засыпала в укромных местах до следующего рассвета.
Порой она ездила на Рате, но с большим, здоровым конем к людям на ночлег проситься трудно: кто пожалеет своих припасов еще и на него? Так что оставляла его с бабкой, у своей крови, хоть и больно ей было прощаться со своим красавцем – уж как она его любила, как никого! Хотя был же… Гадалка вздыхала и отметала эти мысли. Это былое, кажется, уж прошло...
Однако ж вечерело, и краски стали медленно, постепенно пропадать. Тогда-то девушка заволновалась о ночлеге.  Неподалеку темнел лесок, но под сень деревьев она вступать не хотела: не любила леса, что поделать! Однако ж придется: и костерок надо развести, и воды поискать – а вдруг родник? Хоть умоется от душной пыли… Так что свернуть в его сторону все же пришлось. В лесу сразу потемнело еще сильнее, юбка цеплялась за все заросли, острые камни и ветки впивались в ноги.
«А, чтоб тебя!.. Вот в таком-то месте всякие нечистые да недобрые и водятся, как пить дать!»
Хворосту, конечно, было достаточно, видно, мало сюда ходит людей… Ллёна прислушалась, различив едва слышный холодок и шуршание воды. Однако ж и родник! Кондор поспешила к нему и уже продралась сквозь заросли, как вдруг увидала…
- Батюшки! – девушка только и всплеснула руками. Около звонко снующего ручейка прохаживался вороной красавец, такой статный да сильный, что и глаз было не отвести! Почти что Рат ее, да только Рат не такой – крупнее да кряжистей, а этот стройный – ну чистая песня! И грива его так отливала серебром в сумеречном свете, что и вовсе он казался призрачным. Ллёна осторожно приблизилась к нему. Нешто и правда дух какой? Но конь ворошился мордой в траве и фыркал так по-настоящему, что степнячка перестала надумывать себе что-либо.
- Какой же ты красавец, заглядение! Да за такого коня и трех богов отдать не жалко! – гадалка проговаривала с такой нежностью, с какой не каждая девушка обращается к своему возлюбленному. Она погладила его по теплой морде. Конь был полностью взнуздан да оседлан, только вот седока было нигде не видать. - Где ж ты хозяина оставил? Такому коню без хозяина нельзя ходить… Что за шутка такая?
Она стала оглядываться в поисках признаков человеческого присутствия, да только вокруг – ни души, ни звука, кроме плеска воды да стрекота кузнечиков. «Как странно… Будь у меня такой конь, я б ни за что его не бросила посеред леса!» Ллена, придерживая к груди хворост, чуть прошлась вглубь, всматриваясь да вглядываясь. Никак, подвох какой тут есть. Она и не заметила, как задела босой ногой что-то мягкое и, опустив глаза, не удержалась от вскрика. Степнячка тут же отскочила, открещиваясь.
«Никак мертвый! Как есть мертвый!..»
В густой траве лежал высокий темноволосый человек в темном одеянии. Лицо его было в ссадинах и запекшейся крови. «Откуда такой? Нешто убили? А отчего тогда коня не забрали?» Гадалка осторожно наклонилась к телу мужчины.
«Или все же живой?» Касаться его было страшно, а ну как от мертвого скверны наберется? Девушка, порывшись в складках и кармашках юбки, достала зеркальце и поднесла его к мужскому лицу. Запотело стеклышко совсем немного, но дыхание было, и Ллёна облегченно выдохнула. Живой. Без чувств, но живой.
«Что ж ты за птица такая?» - уже темнело, что-либо разобрать было трудно. Девушка деловито обшарила карманы и складки одежды, с недовольством найдя только шпагу – наверно, дорогую, коль судить о хозяине по коню. Таскаться с ней еще не пойми сколько… Нехорошо, конечно, такое бросать… А коня? И коня не возьмешь. Такой добрый конь один на тысячи тысяч, его сколько не прячь, сколько не хитри над ним, все равно отличат… «Чтоб тебя побрало! Знатный, наверно, человек, богатый, а взять нечего. Тьфу!»
Ллёна поморщилась. Теперь, когда она узнала, что этот человек жив, а из добра его поживиться было особо нечем, жалость начала брать свое. «Вот помрет он эдак, и останется такой добрый конь без хозяина… Нехорошо. Ну ладно. Но только оттого, что конь добрый». Девушка вернулась к ручью и, намочив платок, отерла мужчине лицо. Не пригожий, но грозный, характерный. «Вишь какой… порода, сразу видать!» - хмыкнула она про себя. Подвела коня к хозяину под уздцы и привязала к дереву подле мужчины.
- Вот гляди, стереги его, а я вернусь сейчас, - наказала она коню, только шевельнувшему ушами на ее слова. Кондор вернулась к выбранному в поле месту, сложила хворост и побежала обратно. Мужчину взвалить на коня не вышло, так что ишачить пришлось самой. Уж сколько раз она прокляла и его, что попался ей, и себя, что взялась за это, только дотащила его уж до самой темноты. А уж коня привела да стреножила – и вовсе темнота настала, хоть глаз выколи. А ведь еще костер надо было разжигать – пришлось наощупь.
«Вот бы тебя нечистый забрал! – думалось ей. – Свалился на мою голову… Коли выживешь, будет за тобой должок».

Отредактировано Ллёна Кондор (15-03-2015 00:42:09)

+1

3

Светало.
Ну, то есть, вокруг, конечно, была ночь - но уютно подсвеченная пламенем костра, и все это было куда светлее тьмы за веками Гидеона. Он окончательно открыл глаза и как-то неуклюже сел - тело было словно ватное, ленивое и никак не желающее шевелиться. Телу нравилось под кустом, тело было недовольно, что его куда-то переместили.
Сам Гидеон, пытающийся заставить себя сидеть, не заваливаясь на один бок, понятия не имел ни о каком кусте. Равно как и об обстоятельствах, которые его привели под оный куст. Впрочем, голова болела так, что выяснение подробностей было решено отложить на потом. 
Унылый осмотр окрестностей, насколько позволяло скудное освещение, добавил еще две детали, весьма привлекательные. Одной деталью был верный Томмазо, чья грива серебрилась неподалеку. Второй - неясная фигура у костра. Предположительно, женская. Поразмыслив над формой обращения, Гидеон остановился на нейтральном и полонеопределенном "эй".
-Эй! - прохрипел он. Извлечь из пересохшей глотки какие-то слышимые звуки удалось на второй раз. Дальше стало легче. Организм смирился с тем, что его заставляют шевелиться и работать.
-Эй!
Из роя вопросов типа "где я", "кто я", "кто ты", "откуда я", "откуда ты" и "почему" вычленился главный.
-Что происходит?

0

4

Как только костерок разгорелся и стал жаром покрывать девичье лицо, голод начал потихоньку напоминать ей о себе. Все-таки весь день в дороге, да еще и этого тащила... Ллёна метнула очередной взгляд на мужчину. Он все еще не приходил в себя, и кто знает сколько еще в таком состоянии пробудет... Свет пламени и дрожащие тени тени делали черты его лица еще острее, отчетливей, но и придавали бледному лицу немного тепла.
"Может, отогреется чуток и придет в себя," - думалось девушке. Выхаживать незнакомца прямо сейчас все равно не имело смысла: травы-то тут нужные, может, и есть, только где ж их в темноте такой искать сейчас? Коли не придет в себя до утра, но и не помрет, поищет что. А до тех пор пусть пока лежит. Задерживаться в пути из-за него, на самом деле, нисколько не хотелось. "Лучше бы тебе очнуться, ястреб, да поскорей".
Тем временем пустой живот отчетливо давал о себе знать. Степнячка полезла в свой небольшой дорожный узелок, достала платок, в который были завернуты ее дорожные припасы: четвертинка буханки темного хлеба, полмеры мягкого сыра да четыре особо полюбившихся в последнее время гадалке сушеных груши. Этого ей хватит еще дня на два, а там, может, подастся к какой деревеньке, купит чего на пару-тройку десятинок. Отрезав ломоть хлеба, девушка стала мастерить себе ужин.
"Травок бы заварить, мяты, вот бы хорошо было..." - мечталось ей. Только не в чем было заваривать: ни котелка, ни даже кружки - не имела Кондор привычки таскать на своем горбу лишнюю утварь: фляга одна - и хватит! Хоть и она жалела об этом порой, но все ж думала, что легче уж оставить все лишнее дома, да так обходиться, чем есть. Тем временем отмеренный кусок хлеба с сыром досадно быстро исчезал во рту. Девушка привыкла есть по столько - кошель-то ее редко тяжестью радовал, да и угощали ее чаще всего разве что руганью в спину, а то и в лицо. Но все ж хотелось и полакомиться чем посытней...
Но не успела она еще доесть, как заметила, что найденный ею человек зашевелился. "Ну и славно," - хмыкнула она, но на всякий случай поглядела в сторону поглядела на пасущегося рядом прекрасного коня. Коли что недоброе замыслит этот ястреб, так она запрыгнет на этого коня - и поминай тогда как звали! Будет знать!
Мужчина тем временем приподнялся в локте, пытаясь сесть, но голова его явно еще слишком была помутнена, и глаза невидяще скользили то по Ллёне, то по коню.
- Эй! - просипел он довольно тихо, но с натугой. - Эй, что происходит?
"Хорошие вопросы ты задаешь!" - гадалка, прищурившись, смотрела на незнакомца сквозь пляшущие языки пламени - в ее черных, как нынешняя ночь, глазах, они плясали точно так же, только куда острее. Недобрые глаза, подумалось бы кому угодно.
- Ничего не происходит. Отчего чему-то происходить? - Ллёна улыбнулась, понимая, что может легко сейчас запутать бедолагу, еще не пришедшего толком в себя. - Ночь ведь. Промочил бы горло ключевой водой, а?
Степнячка отвязала с пояса тяжелую дорожную флягу, наполненную доверху еще прохладной водой из того самого ручья, где она коня-то и встретила, и, привстав, протянула мужчине, не решаясь пока подойти ближе.
- Крепко тебе досталось, ястреб, ой крепко! Ты пей, не бойся, хорошая тут вода, не так, чтоб сладкая, конечно, но все ж... Тяжелая, небось, голова-то?

0

5

Реальность подкинула еще два подарка. Первый явился в виде очаровательной смуглянки, в которую превратилась неясная фигура у костра. Второй подарок, флягу с водой, судьба поместила в руки девушки. Да... вода. Чертовски хорошая идея.
Гидеон потянулся за флягой. Девица подходить ближе не желала, потому поймать флягу получилось со второй попытки. Тело пока еще не очень-то желало слушать жестокого хозяина. Не бережешь ты нас, хозяин - плакались все частички тела.
Судя по произведенному эффекту, вода промочила не горло,  а сразу мозг, вымыв из него всю муть. Мыслить, во всяком случае, стало куда проще.
-Уже лучше, -вслух признал он. -Спасибо тебе, красавица.
Инквизитор сел, огляделся, стараясь лишний раз не шевелить больной головой. Несколько вопросов отпали сами собой, в том числе и "что случилось" и "как я сюда попал". Отдельного осмотра удостоилась и спасительница - было на что посмотреть.
-И не только за воду спасибо, - счел нужным отметить он. -Жаль, нечем тебя отблагодарить. Сам нынче... голодранец, -невесело закончил он. Даже привлекательная девушка рядом не могла заставить его забыть об унизительном поражении.
На память пришли события последних часов - события, от которых он, собственно, и удирал сквозь лес. События, которые привели его к судьбоносной встрече с веткой и этой путницей. До Гидеона вдруг дошло, что они не представлены.
-Как тебя называть? - поинтересовался он. -Меня зовут Жан, - ляпнул он первое пришедшее в голову простецкое имя. Не называться же настоящим! Вот поймают девицу да спросят - а не видела ли ты тут молодца, Гидеоном кличут?... Ааа. Гидеон все равно понимал, что вряд ли в местных лесах можно найти двоих таких как он и его конь, но лишний раз помогать Тюльпану не хотел.

0

6

Искры костра летели в черное, бездонное небо. Наверное, если затушить огонь, вверху раскрылась бы россыпь безмерно сияющих звезд. Но Ллёна больше любила солнце и близкое тепло, чем далеких, холодных светлячков в темноте, а потому придвинулась поближе к пламени, чувствуя, как жар обдает лицо, словно бы накатываясь волнами.
- Не мне, коню своему говори спасибо. Жалко было такого красавца без хозяина оставлять, - призналась Кондор, поглядывая влюбленно на зверя. Она-то уж по его походке увидала, а не лишь по сиянью гривы, как он хорош. - Раз отлегло, подбирайся к огню, потолкуем, что ли, на ночь глядя...
Гадалка забрала у мужчины флягу и отпила сама. Прохлада внутри, жар снаружи: "Хорошо..."
- Что от того, что "голодранец"? - Девушка поморщилась, уж больно не нравилось ей это слово. - Многие в бедности живут, разве все поголовно слезы льют? Богатому, может, и власть дается, а у бедного хитрость завсегда есть, - девушка улыбнулась. "Камнем только в спину не кинь, а хлеба белого мне от тебя и не надо... Или надо?" Ллёна стала прикидывать, что же сможет выгадать из этого человека. Пока выходило, что ничего. По виду да по выражению его, он нынче из того рода людей, у которых, может, одна только честь за плечами и осталась. Или гордость. Но на обоих долго не протянешь.
- Как тебя называть? Меня зовут Жан. - Гадалка сощурилась. Тон, с которым произнес мужчина свое имя, ей не понравился. Коли он и правда благородного роду человек, так они - и богатые, и бедные - свое имя так не произносят... Или она совсем господ не видала! Ну да пусть будет Жан, отчего бы и нет? Говорят же: как ни называйся, только человеком оставайся.
- Люди Руфью меня кличут, ястреб, - отозвалась степнячка. Ложь в обмен на ложь? Она-то хотя бы так уже называлась... А он?.. Ложь, повторенная дважды, уже немного начинает походить на правду. - Так и зови. Спрашивать, как тебя угораздило, не буду, - хмыкнула Кондор. В степи у всех свой путь и своя дорога, пересеклись - и ладно. За спиной-то у многих не самая сладкая жизнь, а кому нравится горькие песни слушать? - Сам расскажешь, коли захочешь, а нет - ну и суда нет. Скажи-ка мне только, знаешь ли, не идет ли кто за тобой? У тебя-то конь добрый, ноги у него крепкие, вынесут... - "А у меня лишь свои две - много ли в них проку? А ну как пропаду тут вместе с тобой, окаянным!" Ллёна запрокинула голову, прикрывая глаза, чувствуя, как по груди перекатываются нити гладких бус. - Ээх... Голодранец... Мало ты, видать, горя хлебал, раз с таким вороным - и себя так зовешь... Были бы кони, а остальное наживем! - голос ее звучал так по-степному, лихо, беззаботно, вольно и неприкаянно.
- И где только таких коней растят... - мечтательно пробормотала она себе под нос. Этот-то, наверное, и не знает... А ей бы там побывать, поглядеть еще на табуны таких же дивных лошадок - вот бы было о чем потом вспомнить!

0

7

Гидеон не стал спорить с девушкой и перебрался ближе к огню. И к ней. Поймал взгляд, полный восторга и адресованный коню, улыбнулся - в чем-в чем, а в отношении к зверюге они были едины. Он сам помнил, до сих пор помнил первый миг, когда увидел этого коня невероятной масти - пепельно-черные бока и серебряные, словно вобравшие в себя свет полной луны грива и хвост. А уж стати могли позавидовать лучшие кони из императорских конюшен. Посмотрел Гидеон на красавца, посмотрел - да и пошел себе дальше. Молодому инквизитору такие кони были не по карману, а ответ отца на вопрос "а можно мне лошадку?" он мог представить себе очень четко. В лучшем случае это бывала вариация на тему "можно, заработай да купи", в худшем отец не утруждал себя советами, сразу переходя к маршруту следования младшего сына. Такая роскошь была вовсе не по средствам юному Гидеону, но не расстраиваться было выше сил послушника. Молодость - самое время для быстрых коней, красивых женщин и глупых поступков, и если со вторым и третьим проблем не возникало (к неудовольствию наставников), то вот первое ему не светило.
-Да, ему я уже много "спасибо" задолжал, - откликнулся он на слова Руфи. -Товарищи как знали, что пригодится добрый конь.
... Увидев, что приготовили товарищи в качестве подарка, Гидеон не поверил своим глазам. Даже подумал сперва, шутка. Присмотрелся - нет, тот же самый конь. Тот самый. До шерстинки. Он его узнал бы где угодно...
- Что от того, что "голодранец"?
-Прости. Я не хотел тебя обидеть. Просто... Я не привык вот так. Без друзей, без денег, без... цели. - Ночной лес, костер, уединение. Все это располагало к откровениям, а незнакомая Руфь, которая так и останется незнакомкой, не представляла опасности.
Спрашивать, как тебя угораздило, не буду, - разумно решила девушка. Гидеон тоже не спешил вдаваться в излишние подробности, но совсем не отвечать на невысказанный вопрос было бы слишком грубо по отношению к спасительнице.
-Меня хотели убить, а я убитым быть не хотел, - несколько туманно высказался бывший инквизитор. -Наверное, все еще хотят. Но не найдут. Если бы могли - у меня бы такой форы не было. Том, конечно, прекрасен, но по лесу далеко не ускачешь. Знали бы, где я - уже нашли бы.
Очень уверенный тон, очень уверенный взгляд. Гидеон сам едва не поверил в то, о чем говорил. Хотел бы он, чтобы все было так радужно. Но не говорить же "ага, идет за мной Орден Белого Тюльпана, а если найдут нас вместе, решат, что ты сообщница". Найдут - так найдут. Отобьемся.
-Наживем! - Гидеон не вполне вслушивался, но задорный тон собеседницы сумел подбодрить даже беглеца, погрязшего в невеселых мыслях о многообразии пыток ОБТ. Эта девчонка смогла бы и мертвого расшевелить.

Отредактировано Гидеон Шпренгер (18-04-2015 02:06:52)

0

8

Ллёна на туманный рассказ мужчины кивнула. Сама она не была так уверена, что этого Жана не найдут: может, еще ночь да утро у него есть, а там уж при ясном солнышке уж как пить дать обнаружат. В этом его очень уверенный вид ее не обманывал. Но сказать, что шансов у него нет, тоже нельзя.
"Интересно все же, отчего это его убивать-то собрались?.."
- Вот там, за мной, - махнула она рукой, не глядя на нового знакомого, и оттого словно просто рассуждая вслух, - степи, поля. Скачи, куда глаза глядят. В овраге, балке какой можно схорониться, коли почуешь за собой погоню. А в лесах и правда коню не много простора... - Степнячке самой, бывало, приходилось прятаться в степях. Бывало, уведешь лошадку, а уйти далеко не успеваешь... Но коли есть запас удачи и верный, быстроногий конь - так из любой беды можно выбраться. Вот у этого второе есть, а первое?
Вот она говорила, а сама думала себе: "Значит с утра пораньше надо будет уйти, да идти побыстрей". Не хотелось попадать под раздачу вместе с этим молодцем. Девушка покосилась на него: коли не вернет себе силы к утру, несдобровать ему. Жалко.
Кондор задумалась: то щурилась, поглядывая на Жана, то отводила взгляд и хмурилась. Сомневалась. "Отчего бы мне?.. А вдруг выручит потом? А самой потом как протянуть? Нет, все же, хоть предложить надо, раз уж у костра одного оказались".
Степной костер ведь всем светит...
Гадалка вновь достала из узелка хлеб и сыр. На миг ей показалось, что от такого бедного угощения он точно откажется, богатые-то не черным хлебом, небось, живот наполняют... Но предложить все же надо было, он ведь, выходит, гость у ее костра, пусть и невольный. Обычай есть - надо исполнять. "Может, не просто так мне его Великая Кружевница послала?"
- Может, перекусишь? Раз не конец еще твоим бедам, то силы тебе будут нужны, - Ллёна, открыто улыбнувшись, протянула мужчине свою небольшую провизию. - Ты, верно, иной ужин принимать привыкший, но чем богата...
Она-то как-то дойдет до какой-никакой деревеньки, а там уж что-нибудь раздобудет. Видно, очень уж ночь да ощущение хоть раз нависавшей над головой опасности роднят, иначе такое расположение к мужчине у Ллёны было не объяснить. Просто сама не раз была одна в степи с лошадьми, загоняема, как заяц на охоте, и сейчас чуяла, что ли, товарища по несчастьям.
"Хм! Глупости какие на ночь в голову лезут!"

0

9

Гидеон улыбнулся - в первый раз за весь разговор, не сдержавшись, улыбнулся, широко и искренне, а потом и рассмеялся тому, как твердо эта Руфь была уверена в непростом происхождении незваного ночного гостя. Но от угощения не отказался, отломил небольшой кусочек хлеба - не чтобы наесться, голоден он еще не был, а чтобы закрепить обряд. Очень уж символическим показалось ему преломление хлеба. И жуя, объяснил, что вызвало у него такое веселье.
-Руфь, я не богач. И никогда им не был, признаться. Я младший сын в своем роду, мне от рождения ничего не светило, а с моим прижимистым родителем звезды не сияли и старшим братьям.
Беглец дожевал хлеб, раздумывая, как бы так объяснить, что жизнью он избалован не был, не вдаваясь в излишние подробности. Наконец, нужные слова пришли на ум.
-А потом моя жизнь стала еще более строгой и простой. - В общем-то, чистая правда. Не то чтобы инквизиторов баловали яствами и развлечениями. -Спасибо тебе - теперь и за пищу. - Он все время глядел на огонь, а теперь поднял взгляд и посмотрел прямо в лицо невольной спасительницы. В черных глазах плясало пламя костра.
-Ну, а ты, Руфь? Места тут глухие, нечасто встретишь одинокую девушку посреди леса.
Руфь удивляла его этим своеобразным сочетанием осторожности и бесстрашия. Словно дикий зверь - по лесу бродит как по своим владениям и не боится ночной темноты, а на людей смотрит с опаской, словно ожидая подвоха. Одежда и внешность девушки, конечно, подсказали Гидеону, из какого народа она происходит, но обычно подобные ей бродили толпами или хоть небольшими группками, а она была совершенно одна. Впрочем, Гидеон не был великим знатоком народностей и поэтому решил просто спросить у самой степнячки, а не блуждать в собственных предположениях.

0

10

Смех Жана в ответ на такой доброжелательный порыв поверг девушку в изумление и заставил чуть смутиться. Неужели она глупость сморозила? Но в смехе мужчины не было ни капли злой насмешки, он отломил небольшой кусок хлеба - просто в знак, что принимает ее степное гостеприимство. Это гадалка сразу сообразила. И Ллёна стала ему благодарна: и за сохранность своих припасов, и за то, что распознал корень ее поступка. К этому человеку степнячка потихоньку проникалась симпатией: каким бы резким, суровым не казалось его лицо, все же улыбка смягчала эту резкость. Да и голова на плечах у него, видать, есть - этим не каждый похвастать может...
Слова нового знакомого заставили Кондор несколько задуматься. И как она не разглядела?.. И конь богатый, и шпага немного сбили ее, и гадалка не могла не досадовать на себя. В конце концов, такое у нее ремесло: по виду людей читать! А тут не смогла...
Пока гадалка корила себя за недосмотр, совсем прослушала следующие слова, только услыхала что-то за простоту да строгость. Да и куда, как не на службу Триединому отдают своих сыновей заботливые отцы? Заботливые - в плане родового имущества, вестимо. На монаха Жан, конечно, не походил, а вот на... Ллёна запнулась в собственных мыслях и решила не продолжать. Лучше оставить догадки, какими есть.
Такие уж ночи у костра - полные недоговорок и туманных, порой и сказочных историй, охваченные кольцом дымка и дрожащих теней...
- Ну, а ты, Руфь? Места тут глухие, нечасто встретишь одинокую девушку посреди леса, - Кондор улыбнулась. Верно, нечасто. Даже ее кровь девок далеко от стоянки одних не пускает, но у нее самой табора не было, вот и ходить было не с кем - не с прабабкой старушкой же? А степь звала вольное сердце.
- Я редко хожу по лесам, ястреб, больше все по краешку, степь моей крови роднее будет. Лес для каждого степняка полон загадок и ужасов, нечистых и лукавых духов. Для меня тоже. Я родилась в степях, в них, даст Триединый, и умру. Ребенком я потеряла свою родню, теперь уж не могу никак их сыскать. Так что весь мир теперь - мой дом, - она улыбнулась. - Отчего бы мне по нему не ходить, не дивиться красоте и величине его, на людей других не смотреть и себя не показывать? Я уж столько повидала: некоторые и за три жизни столько не увидят... Бывало, и в переделки попадала - куда без этого! Только где люди добрые выручали, где Бог помогал, а больше всего ноги конские выносили... Кровь-то моя от коня почти неделима.
Ллёна чуть слышно вздохнула, вспоминая о родном Рате. Как-то там ему, не захворал ли? О далеком милом вороном она теперь забыть не могла - уж больно часто красавец Жана напоминал ей о ее собственном.
Но этого - как там его назвал Жан? - Тома тоже попробуй выкинь из головы! Живая сказка, иначе и не скажешь...

Отредактировано Ллёна Кондор (19-04-2015 22:10:14)

0

11

Гидеон сидел в каком-то трансе. Мягкое тепло костра, звездная ночь, пережитое напряжение, обволакивающий сознание голос Руфи... Те образы, которые она рисовала... Перед внутренним взором Гидеона мелькала закатная степь, почему-то табуны лошадей, и всадники в цветистых рубахах. Он расслабился, позволил себе отвлечься от недружелюбной реальности.
И тем неприятнее стал рывок обратно в эту реальность - интуиция, которая не раз спасала ему жизнь, вздернула его на ноги, заставила замереть, пытаясь услышать и почувствовать. Мир замер вокруг. И вот наконец он услышал, что хотел - вдалеке послышались разговоры преследователей. Факелы еще не мелькали среди ветвей, но скоро, очень скоро Гидеон должен был увидеть и свет, и самих нападавших. Эти люди не собирались скрываться, ну куда он мог от них деться? Вполне вероятно, что и впереди его уже ждала цепь загонщиков.  Во всяком случае, Гидеон поступил бы именно так. А они сидели на виду, в ярком свете костра...
Гидеон покосился на Томмазо, насторожившего уши. Вспрыгнуть в седло и продолжить эту гонку, оставив позади и костер, и преследователей... и Руфь. Некрасиво, конечно, но о содеянном можно будет сокрушаться потом, сидя у другого костра, а главное, будучи живым. А если впереди уже есть вторая цепь - ну что ж, Том уже разок вынес его, вынесет и второй. Как будто есть выбор... Гидеон дернулся было к коню, но застыл на месте, едва пошевелившись: план рухнул, не успев сформироваться. Прямо перед ним, надежно отрезая его от пути к бегству, в круг света вступил высокий худой человек с очень знакомым лицом. Опавшая листва взметнулась вокруг его высоких сапог. Инквизитор. Или как их теперь называли?.. Гидеон был с ним знаком - тогда, в прошлой жизни. Очень символично, что за головой беглеца послали именно его. А голоса конных приближались, лишая всякой надежды на спасение.
Если бы у Гидеона спросили, на кой черт он схватил Руфь за локоть и дернул за собой, он бы наверняка уверенно назвал бы пяток причин. Но на самом деле причина была одна - Руфь подвернулась под руку. Он вообще не слишком-то соображал, что делает, просто бежал, спротыкаясь обо все корни на пути, скользя на листьях, кочки больно били по ногам. О том, что он зачем-то тащит за собой девушку, в тот момент он едва ли подозревал.
А спасли их, как это часто и бывает, две вещи - немного удачи и немного человеческой глупости. В роли первого подвернулся овраг чуть в стороне от направления их бега, в который Гидеон и свалился, утянув за собой степнячку. Причем умудрившись не заорать. А за второе сошла самонадеянность преследователя, который надеялся эффектно повязать беглеца прямо у костра. Он не рассчитывал на погоню и факела не взял, потому бежал так же, как и они, в полной темноте. Гидеон всегда считал его кретином. И разумеется, тот просто пробежал мимо оврага, на дне которого лежал Гидеон и Руфь, пытаясь пересчитать кости. Были, конечно, еще и всадники, у них-то был и свет... Но передышку они выиграли.

Отредактировано Гидеон Шпренгер (27-04-2015 02:20:20)

0

12

Однако ж все хорошее когда-то заканчивается. Этого следовало ожидать.
Жан напрягся - Ллёна это заметила - и вскочил. Степнячка сразу поняла, к чему идет дело: метнулась развязывать путы на ногах коня. Том нервничал, вздрагивал и нетерпеливо косился в сторону леса, точно говоря: "Скорее, там беда!" Девушка тоже это чуяла и торопилась.
Но не успела. К костру подступил один вооруженный человек, и за ним уже слышалась целая ватага. Кондор осознала: сейчас вскочит на коня - и успеет уйти. Но у Жана были какие-то другие планы, иначе отчего было хватать ее и тащить в глубь леса?.. А нет, плана все же не было.
- Но как же?.. - только и сорвалось у нее с губ. Как он бросает коня? Почему? Нешто он не друг верный ему?..
"Вот же!.. Все-таки нечистый мне тебя послал, не иначе!" - гадалка зло сжала губы, не прекращая при этом бежать, перехватив для удобства юбку. Только дурные таких отличных коней бросают! Где-то там, позади, на растерзание ночным нападающим остались и уютный костерок, и ее узелок с пожитками, и - самое главное - красавец-Том. Она не оглядывалась, но отчетливо слышала испуганное ржание животного - и сердце ее обливалось кровью.
Особо погоревать, правда, тоже не вышло - судорожный бег от преследователя, безмерное количество ветвей, полосующих в темноте лицо, а в итоге - обрыв, в который ее утянули, не особо располагали к четким и осознанным мыслям. Степнячка, правда, даже не взвизгнула, потеряв опору под ногами и кубарем слетев в объятия земли, ухабов, камней и кустов.
Тело пересчитало на своем пути все, что могло, и теперь истошно ныло. О волосах думать просто не хотелось.
"Ох припомню я это тебе, ястреб, все припомню!" - мелькнула у нее мысль, но тут же девушка отмахнулась от нее. Это все потом. Вытащив на свет божий этого беглеца, она сама подписалась ему в помощницы и влипла в его же беды. Вот так и помогай...
Но видно, тут в Ллёне и проснулись все навыки и опыт ночей, проведенных в прятках от обозленных преследователей посреди ночной темноты. Где-то наверху мимо оврага лосем промчался тот незнакомец. Дурак. Она б, коли искала, в такие ложбины сразу в заглядывала... Ладно, коли бы, да кабы... Она ощупала землю. Влажная. "Плохо". Если спустятся сюда - а они спустятся - приметят следы...
Она дернула Жана за рукав: идем. Беззвучно ткнула пальцем на другой конец оврага и выше, к белевшим в темноте слоистым выступам породы. Безмерно осторожно, прислушиваясь к отдаленным голосам, двинулась к указанному месту. Ступала задом, заминала, затирала следы. Осмотрелась, вгляделась. Кусты, старая, искривленная елка. Неплохо.
"Хорошо еще, что он по дурости в лес дернулся: хоть схорониться есть где..."
Подтянув незадачливого беглеца наверх, силой девушка прижала его лицом к земле, под корягу. Черное его одеянье тот же час заприметят. Прикрыть его ветвями да еловыми лапами. "Быстро, быстро!" Где-то вдалеке легким эхом разлетались голоса.
- И не рыпайся! - глухо зашипела она, накидывая хвои. Остается лишь надеяться, что они без собак - иначе им точно несдобровать.
"Всегда мечтала благородного молодчика в труху и грязь лицом ткнуть". Рядом схоронилась сама: затаилась в тени за выступом накинула рябые платки, набросала веток. Если прочешут овраг и не заметят - считай, спаслись.
Авось пронесет. "Помогай нам, Чет-Нечет".

Отредактировано Ллёна Кондор (27-04-2015 23:49:13)

+1

13

Мммммгпфмпф.
Руфь с неожиданной для такого хрупкого создания силой ткнула Гидеона прямо в грязь и хвою. Тот как раз собирался что-то сказать, поэтому ароматных иголочек наелся сполна. Первым порывом было возмутиться, но он моментально оценил предусмотрительность - лица светились в темноте, как лик Луны. Топот незадачливого придурка-коллеги исчез где-то впереди, остальные еще только подтягивались. Руфь развела активную деятельность по маскировке. Это вообще навевало мысли о том, а где это она научилась так прятаться по лесам и зачем, но об этом можно было подумать и потом. А пока инквизитор лежал на холодной земле, вдыхал хвойный аромат земли и старался дышать через раз.
Эх, Томмазо.
Вроде же степнячка распутала ему ноги перед тем, как бежать? Если так, то Том и в руки тюльпанам не дастся, и не потеряется, можно быть спокойным. Эх, не надо было его так бросать.
Слегка повернувшись, он одним глазом посмотрел на взъерошенную девушку - перемазанную в земле, в волосах - иголки и песок. Та деловито наводила в импровизированном убежище порядок. Гидеон представил собственный внешний вид и развеселился. Сказал бы мне кто лет пять назад, что буду валяться в овраге с явно непростой степнячкой, спасаясь от своих же...

0

14

В висках после бега все еще пульсировала кровь и звучала громче всех окружающих звуков. Следовало унять сбившееся дыхание, пока никто еще не подобрался близко. Прикрыв глаза, Ллёна прижалась к земле. Опавшая хвоя пахла кисло и терпко, где-то рядом по трухе скреблись мелкие жучки. Они лезли по рукам, в волосы, щекоча и раздражая. Надо потерпеть.
Жан тоже притих - Ллёна лишь едва-едва улавливала слабый шорох. "Сообразительный," - довольно отметила про себя степнячка. Гадалка же вся обратилась в слух. Где-то сверху трещали беспорядочно ветви, но гул шагов преследователей в рыхлой сухой почве был почти неразличим. Собак слышно не было. Значит может и обойтись.
"А все же ломятся, как лоси, - нахмурилась Кондор. - Внимание отвлекают? Где-то засели и тихо ждут?.. Нет, нет, к костру пока не сунешься... Точно оставили там кого". Хорошо, что она все при себе привыкла носить: коли что, ничего важного она не потеряет. Теперь, коли их не заметят, - почитай, главная опасность прошла стороной. Останется лишь незамеченными выбраться из лесу да разойтись в разные стороны.
"Интересно, запомнил ли меня кто их них? Мало ли, какая ложь из беды выведет... Хотя добрый конь - вернее средство," - все ворчала про себя девушка.
Наконец, голоса зазвучали совсем близко: группа людей начала прочесывать овраг, их переговоры пока еще нечетко, но все же неотвратимо долетали до степнячки. Ллёна стала молиться да повторять про себя заговоры: "Говорил Царь-Ветер, приговаривал, он врагам моим наговаривал: "Будьте вы, супостаты и недруги, как печи озадей, как столбы в избе". Не будет у них ни ума, ни разума, ни мысли, ни памяти, ни советов, ни посулов. Кости, череп разойдутся, мысли киселём расплывутся, очи в сторону заведутся, а заснут сном глубоким - не проснутся. Ходить будут спящие, спать будут сидящие, говорить, зевая, ничего не понимая... Заговору моему ключ - сырая земля, брошен тот ключ за все моря. Никому ключа не сыскать, заговора моего не сломать..."
Только бы этот непутевый не дернулся.

0

15

Лежать на земле, не шевелиться, дышать через раз и гадать, что делать дальше - вот и все, чем мог заниматься Гидеон. Сам он в этой ситуации уже, наверное, попытался бы разведать, кто где и куда бежать, но девушка рядом с ним сохраняла ледяное спокойствие, а ее уверенные действия показывали, что прятаться ей приходилось едва ли не чаще, чем ему самому. Поэтому бывший инквизитор счел за благо довериться ей и не мешать, какой бы план у нее ни созрел.

-Туда, туда побежал! - мимо промчались два силуэта в рясах, неловко подвернутых для бега по лесу. Ни одному не пришло в голову посмотреть в овраг, Гидеон даже удивился. Следом прошли еще двое, переругиваясь между собой шипящим  шепотом. Оба крайне переживали, что с ними сделает главарь, если они и в этот раз упустят чертова слизняка. Мужчина не знал, что сделают с ними, но точно знал, что ожидает командующего этой блистательной операцией, если в ее итоге самая крупная рыба все-таки ускользнет. Во все это предприятие явно были вложены немалые суммы, и кто-то вынужден будет ответить за провал. Хе-хе.

Впрочем, позлорадствовать можно и потом, в уверенной безопасности, а сейчас, прижимаясь щекой к сырой земле, Гидеон вовсе не чувствовал себя уверенно. Их почему-то еще не нашли. Гидеон одним глазом покосился на сосредоточенно молчавшую степнячку. Не ее ли рук дело? Слышал он по долгу службы про всякие эти их степные штучки, но видеть не приходилось.

0

16

Кто-то прошел совсем близко, разговаривая как-то даже слишком громко. Специально? Лучше подстраховаться.
"Вишь... важная видать птица этот ястреб," - хмыкнула про себя Кондор, думая, во что же такое она впуталась.
Наконец, все притихло, но она оставалась неподвижной, словно закостенев, полностью слившись с землей. Только сердце билось непрерывно и гулко. Шестьдесят ударов... Сто... Еще сто... Время тянулось бесконечно долго, но им и следовало притаиться.
Их преследователи бегают, и они тоже. Только те видят, куда идти, а они сами - куда меньше. Ночь для того и темна, чтобы скрыть лишнее.
Ллёна вслушалась.Даже гула по земле уже не было слышно. Это хорошо.
Девушка медленно, тихо приподнялась: едва лишь зашуршали ветви над ней. Где-то со всех сторон неизвестные ей люди будоражили лесок: она не слышала это отчетливо, но воздух так и дрожал, встревоженный и сонный.
Надо оглядеться.
Жестом указав Жану оставаться на месте, гадалка мышью выскользнула из их укрытия. Зверем прокравшись несколько шагов и убедившись, что не замечена чужим глазом, взобралась повыше, оглядывая лес вокруг. Далекие огоньки, как и эхо голосов, блуждали где-то вдали, то и дело обливая красным золотом стволы деревьев. Люди удалялись, дальше прочесывая чащу, и теперь появился шанс улизнуть.
Степнячка быстро вернулась к беглецу и чуть встряхнула его.
- Идем. След в след, - шепнула она едва слышно и указала рукой на шпагу. - Будь готов.
Мало ли, кто еще тут остался. Надо чтоб крику не поднял.
Лицо поднявшегося Жана было измазано пятнами грязи, точно дикарское какое, - гадалка едва удержалась, чтоб не прыснуть в кулак. Она сама вряд ли выглядела лучше.
Девушка двинулась по оврагу, прислушиваясь и ступая осторожно по сыпучему берегу и обломкам камней, укрытых мягким мхом. Куда они выйдут, она толком не знала, но предполагала, что должны повстречать ручей. На какую сторону его они придут, она не могла определить: уж больно быстро они тогда ломанулись в лес да бежали, куда глаза глядят. Это плохо.
"Думай, Кондор, думай, мозоли у твоей крови на мозгах должны быть".
Следовало сориентировался. Ночь скрывает их и дает преимущество - сумей только воспользоваться.
"Где-то красавец тот... Никак уж схватили эти..."
Найти бы и его... В голове у Ллёны пробежала предательская мысль забыть о спасении шкуры этого непутевого и пойти искать коня, может даже выдать одного в обмен на второго, но она тут же отмела ее. Конь ей не нужен:  хорош, но прокормить - не прокормишь, продать - степняку не поверят, еще и донесут...
Не надо ей такого счастья.
Что-то хрустнуло, зашуршало. Ллёна замерла, обернулась на Жана, но это был не он...
Сердце неприятно ёкнуло.

0


Вы здесь » ФРПГ "Трион" » Личные эпизоды » Agnus Dei, miserere mei...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC